Новости

далее...

Рекомендуем посетить

Советский дефицит ушел на выставку

Выставка "Отоваренная мечта", посвященная советскому дефициту, пройдет в галерее Виктора Бронштейна в Иркутске с 22 сентября по 26 ноября.
далее...

Прямая речь

далее...

Среда обитания

Среда Петрова № 26

В июне 1996 года я работал вожатым в детском оздоровительном лагере «Лесное», что на Илиме. Туда я уехал на три месяца, чтобы провести лето в приятной кампании педагогического отряда «Товарищ» да деньжат на мелкие нужды заработать. Обычное желание обычного студента.

Нам повезло, что мы работали в комфортабельном лагере и нем знали, что такое туалет на улице. У нас было хорошее питание (+1,5 - 2 кг каждый сезон), маленькая, но коварная река прямо по территории детского лагеря и отряды по 48 детей. В девяносто шестом в первом отряде, где я вожатствовал, насчитывалось 30 хулиганов-пацанов и 18 девочек с приставными ресницами и бровями.

Это было то время, когда выходила газета «Не дай Бог», поскольку весной шла ожесточенная президентская избирательная кампания. Страна поделилась вначале два к одному: двое – за коммунистов, один – за Ельцина, которого, к тому времени, считали уже пьяницей, а ближе к лету абсолютно поровну: половина – за одного, половина – за другого. В истории нашей страны до сегодняшнего дня это была первая и единственная кампания, когда никто не знал фамилии будущего президента.

Во время этой весенне-летней кампании мне запомнились три истории.

Первая из них – это встреча с Горбачевым в Иркутске, это удивительно теплая встреча, когда он одному из студентов расписался в зачетке. Кстати, как сложилась судьба этого студента? А другая женщина в красном отталкивала молодых участников встречи в пединституте и рыдала навзрыд: Михаил Сергеич, мы вас так любим, мы вас так… Кстати, с той встречи в книжке «Перестройка и новое мышление» в домашней библиотеке стоит автограф Горбачева.

О второй из них я рассказывал на одном из вечеров памяти Юрия Ножикова. Мы стояли у Дворца спорта «Труд» и за небольшие деньги торговали майками «Сибирь, Россия за Ельцина». Вообще футболки того времени – это что-то, многие из них спокойно прожили двадцать лет и сохранили не только рисунок, но и собственно приличный внешний вид. Кстати, доверие к Ельцину у молодежи было настоящее. Для меня девяностые – не какие-то там лихие, а самые настоящие и прекрасные годы. В один из солнечных дней останавливается белая «Нива», и из нее выходит иркутский губернатор, которого мы хорошо знали в лицо, причем не из телевизора, а по студенческому митингу годом ранее. Вскоре он направился к нам, увидев молодые и красивые лица и портрет Ельцина. Юрий Абрамович был сторонником первого президента.

Как стоявший с краю, я тут же предложил губернатору приобрести майку, что он и сделал, достав мелочь из бумажника. А на листовке оставил свой автограф.

А вот третья история датирована 3 июля 1996 года, днем второго тура выборов президента. Накануне педотрядовцы развернули масштабную акцию: хотим голосовать! И руководство предприятия для желающих выделило транспорт, чтобы съездить до избирательного участка в Железногорск-Илимский.

Первым, кто пришел с открепительным удостоверением, был вы сами понимаете кто. Тут же подбежали местные телевизионщики: покажите бумагу. А второй вопрос: вы за кого? Я честно сказал, что за Ельцина.

Программа вышла в эфир в понедельник. Годом спустя меня встречает лидер профсоюзного комитета комбината: Алексей, ну как же за Ельцина…Ну вот в телевизоре-то.

Для двадцатилетнего парня девяностые были самыми романтическими. Поэтому я понимаю тех, кто с добрым сердцем вспоминает советские времена. Они просто были молодыми. Они мало думали о политике (не все учились на истфаке), они просто работали, стояли в очереди и радовались жизни. Для них все было как жизнь за Родину – от сдачи макулатуры и металлолома до разговоров о том, «как хорошо в стране советской жить». Выросшие же в девяностых поколение уже могло быть совсем другим: это было, как недавно сказал профессор Виктор Казарин, временем расставания с иллюзиями. Много молодых ушло в политику, партстроительство и, естественно, бизнес, порой сложный и со стрельбой. Лихими тот период мог назвать только тот, кто не был активен, кто не хотел меняться, кто не успевал своевременно принимать решения.

Поэтому не могу представить себя в стороне от происходящего в политике, экономике, общественных отношениях. Иначе это будет совсем другая среда Петрова.

                                                              Алексей Петров, историк

 

 


05.07.2017