Новости

далее...

Рекомендуем посетить

Шоу под дождём. Программа «Признание в любви»

16 ноября Санкт-Петербургский театр танца «Искушение» представляет спектакль-шоу под дождем.
далее...

Нескучная жизнь

«Москва. 1957» в Иркутске-2015. Галерея Бронштейна и двести фотографий

13 декабря завершает работу самая, пожалуй, интересная фотовыставка, случившаяся в нашем городе в этом году: «Москва. 1957» швейцарского фотографа Леонара Джанадда (часть фото можно посмотреть ниже). Двадцатидвухлетним юношей он попал в СССР, приехал на Фестиваль молодежи и студентов 1957 года. Тогда Леонар Джанадда работал фоторепортером – и снимал Москву пятидесятых, буквально не опуская камеру. Есть кадры, которые можно было «поймать», только если ходишь буквально с взведенной камерой, поднятой к лицу. Сто с лишним фотографий из этой его поездки представлены на выставке. Эти фотографии – не просто величественный портрет хрущевско-сталинской Москвы 1957 года (мрачноватой, но при этом счастливой). Это прежде всего удивительное проникновение фотографа как бы «внутрь кадра», когда люди, которых он снимал, находятся ближе, чем на фотографическом – уже на человеческом расстоянии от фотографа. Их лица насторожены, но сквозь настороженность проступает любопытство. Фотографии невозможно рассматривать спокойно: юный Леонар Джанадда обладал особым репортерским талантом, снимать так, будто щелчок затвора срабатывал то ли за мгновение до, то ли через мгновение после того момента, когда люди застывают для позирования и мертвеют. Поэтому люди его на фотографиях – живые, они все будто в движении, даже когда неподвижны. 

Фотографии сделаны на улицах Москвы (не только центральных), на Красной площади, на вокзалах, в цирке, в швейцарском посольстве, на стадионе в Лужниках, в метро, на ходу, в толпе, на пустырях – глядя на них, вдруг устаешь, как будто сам прошагал по Москве десятки километров. Коммунистическая Москва пятидесятых, снятая швейцарским парнишкой, как бы повернулась на его фотографиях в ту сторону, откуда ее обычно никто не снимал. На его фотографиях город, удивившийся человеческому интересу к себе – и ответивший встречным интересом к фотографу. Это очень чувствуется на тех фотографиях, на которых москвичи улыбаются. И даже на тех, где они не улыбаются, это тоже чувствуется. Джанадда был настоящим коммуникатором.

Есть на выставке и фотографии, которые были сняты в местах, в которых снимать было «не рекомендовано»: работники КГБ, например, едва не помешали Леонару Джанадде сфотографировать спящих на полу на вокзале колхозниц. Все боялись провокаций и вражеской пропаганды. Провокации и правда случались – мир жил тогда в состоянии жесткой конфронтации двух систем. Всего лишь десять с небольшим лет назад закончилась война, а противостояние – на этот раз с вчерашними союзниками – уже цвело пышным цветом. Так что Джанадда находился еще и под пристальным наблюдением бдительных товарищей, снимая там, где «не положено». Тем интереснее, что в его фотографиях совершенно не чувствуется никакого лобового обличительного пафоса. Даже когда он снимает женщин, занимающихся тяжелым физическим трудом, или какие-то не слишком приглядные, но тем и интересные московские местечки, наполненные той визуальной прелестью, которую бдительные товарищи принимают за уродство. 

Подготовленная галереей аннотация к выставке, кстати говоря, тоже не лишена извиняющихся ноток и пытается трогательно оправдывать «необъективность» Леонара Джанадды – но это, конечно, совершенно лишнее. Джанадда – фотограф, в его задачу вовсе не входит создавать «объективную картину». И вообще разговор об объективности художника – это уже реверанс куда-то в пустоту, в темный затянутый паутиной и плесенью угол, из которого когда-то «требовали объективности». 

Словом выставка прекрасная, и очень жаль, что я узнал о ней за несколько дней до ее закрытия. Это, кстати, вопрос к обновленной галерее В.Бронштейна. Сегодня эта галерея – безусловно самое лучшее выставочное пространство в Иркутске. Великолепный интерьер и дизайн галереи, очень грамотное освещение работ, само устройство экспозиции (включающей, между прочим, выставку фототехники тех лет), умное и красивое пространство – это, конечно, просто небо и земля по сравнению с той галереей, о которой я писал в 2013 году в тексте «Апология Бронштейна», посвященном культурным амбициям предпринимателя, только что получившего тогда звание «Почетный гражданин Иркутска». А зал с принадлежащими Бронштейну скульптурами Даши Намдакова (думаю, Бронштейн – крупнейший сегодня частный коллекционер работ Намдакова в России) – это отдельное и важное для Иркутска собрание работ крупного скульптора. 

Рывок, который сделала галерея за последнее время – впечатляет. И тем грустнее понимать, что количество обычных посетителей там пока невелико (это и чувствуется, и не особенно скрывается работниками галереи). Но все это - промоушен, реклама, посетители, аудитория – отдельная история, в которой галерея, скорее всего, со временем разберется. 

А выставка Джанадды, повторяю, просто отличная и для Иркутска – редкая. Я, бегая по ней, как по Москве, нащелкал около двухсот фотографий (это если считать вместе с залом Намдакова, носящим почему-то комическое название «Зал с роялем»). Бронштейн сделал большое дело – подарил Иркутску выставочное место мирового уровня. Осталось привести в нее аудиторию, чтобы в ней было тесно, шумно и интересно, и жизнь была каждый день, а не только в моменты открытий и закрытий.

Автор: Владимир Демчиков

10.12.2015