Новости

далее...

Рекомендуем посетить

Концерт группы Чиж&Co.

6 июня в клубе-ресторане "Дикая Лошадь" вместе со своей группой выступит известный российский рок-иузыкант Сергей Чиграков
далее...

Нескучная жизнь

Владимир Демчиков: «Омерзительная восьмерка»: айсберг любви, растаявший в море крови

Восьмой фильм Квентина Тарантино «Омерзительная восьмерка» - одинаково большое удовольствие и для киногурмана и фаната «Криминального чтива», и для гопника, который ходит в кино, чтобы поржать и поприкалываться, и для свихнувшегося технаря, который ищет в гуманитарной сфере какое-то подтверждение своей дремучей полуобразованности. Всем им фильм, конечно, придется по вкусу. Кому-то – потому что в нем крутые мужики молодецки стреляют дуг в друга и никому не доверяют, а заодно постоянно смачно бьют по лицу единственную спутницу. Кому-то – потому что в фильме обильно насыпано про гражданскую войну в США и про то, из какого на самом деле зла и ужаса вырастала (и выросла) американская демократия. Кому-то – потому что это просто хорошее кино, здорово придуманное, вкусно снятое, и, да, пусть слегка уже хромающее – но все равно роскошное. С немудрящей, но верной и многократно повторенной мыслишкой: спасение (в любом смысле слова) – это не когда раз навсегда выбрал «правильный путь», а когда каждый день и каждую минуту выбираешь какой-то из путей, ищешь его снова и снова, –  и тот, что был правильным еще минуту назад, сейчас уже не факт, что остается таковым.

Легче всего хвалить, ругая – так что с огромным удовольствием перечислю то, что, как мне кажется, не слишком получилось у тов. Тарантино. Во-первых, как ни странно, слабым местом картины является непременный Сэмюел Джексон, со времен «Криминального чтива» работающий талисманом Тарантино. Его майор Уоррен сразу выпадает из интриги фильма, потому что если видел предыдущие тарантино-фильмы, то быстро понимаешь, что на герое Джексона, скорее всего, будет густо намазана авторская симпатия и защита от слишком быстрого убийства. Во-вторых, некоторая избыточная безупречность первой части (точнее, первых частей, до флешбека, возвращающего действие в утро длинного дня) все-таки контрастирует с второй частью фильма. Во второй части становится окончательно понятно, что происходило в первой. Но условные «злодеи» (вернее, злодеи настоящие, но поскольку там вся восьмерка главных героев – те еще гуманисты, то разделим их на условных «злодеев» и условных «законников») – все-таки для злодеев слишком, то есть неправдоподобно хороши в той инсценировке, которую они разыграли в первой части. Или, если это наблюдение неверно, остается предположить – в качестве попутного соображения – что  актерская школа американского кино и театра берет свое начало именно из криминальных банд Америки, испокон веку собиравших под свои знамена лучшие творческие силы этой страны. Несколько странно выглядит, мне кажется, и финальный эпизод, когда еле двигающиеся, израненные и теряющие сознание герои справляются с физически очень непростым делом совершения правосудия. Есть и другие косяки – но в целом отличного впечатления от фильма это не меняет.

В конце фильма вдруг вспыхивает любовная тема, но вспыхивает буквально на несколько мгновений, чтобы тут же утонуть в море жестокости и смерти, как и полагается у Тарантино. Однако без этой вспышки братской любви фильм просто не был бы таким беспощадно точным, не превращался бы в этот летящий танец жестокости, человечности, смерти, любви и закона, переплетающихся в смертельном объятии. Фильм, в котором, условно говоря, «все умерли» и в котором никого не жалко – тем не менее звучит как прекрасный гимн всему человеческому в человеке.

Конечно, к этому руку приложил и Эннио Морриконе. Да и бесконечные заснеженные степи и родные березки практически нашенского, российского на лицо штата Вайоминг настраивают на правильный элегический лад. И, конечно, совершенно добивает вот это изумительное «письмо Авраама Линкольна» герою Сэмюэла Джексона, майору Уоррену, с которым они были «друзьями по переписке»… Чтение этого письма вслух в конце фильма – это было все-таки очень трогательно и, не побоюсь этого слова, возвышенно. Особенно в сочетании с болтающейся в этот момент в кадре  отрубленной рукой человека, работавшего на американскую юстицию и любившего слушать, как хрустят шейные позвонки повешенных.