Лев Сидоровский: «Сравненья все перебирая, не знаю, с кем тебя сравнить…», или про Николая Печковского
18 января 2026
Уроженец Иркутска, журналист Лев Сидоровский вспоминает, что 13 января 1896 года родился народный артист РСФСР Николай Константинович Печковский.
На фото: Николай Печковский в роли Германа («Пиковая дама»)
Вдруг узнал из газеты, что в посёлке Карташёвская Гатчинского района Ленинградской области только что сгорел дом великого певца Николая Печковского.
И невольно вспомнилась на телеэкране самая знаменитая оперная партия Николая Константиновича – ариозо Германа: строки, вынесенные в название этого эссе, – оттуда! Его действительно трудно было с кем-то сравнивать: высокий, крупный, лишённый всякой манерности, присущей иной раз «душкам-тенорам», он всегда был в центре внимания – столь уж неповторимая личность!
Свидетельства его уникального голоса бесчисленны, даже со стороны соперников-теноров, которые, как известно, весьма ревнивы. Приведу лишь слова блистательного Лемешева, который считал Печковского «обладателем выдающегося драматического тенора»: «B "Пиковой даме" я слыхал у Печковского такую ноту, что не забуду её никогда. Фразу: "Ах, если б мне забыться и заснуть", он произносил на mezzo-voce такой красоты и выразительности, что, пожалуй, так может "спеть" лишь виолончель, и то только под смычком великого мастера».
***
Однажды, лет тридцать назад, я пришёл в старинную петербургскую квартиру, и её хозяйка показала мне пожелтевшую фотографию, на которой оперный Герман. А на другой стороне размашистым почерком: «Бедняжка, в какую пропасть я завлёк тебя с собою...» Известно, так Герман пел Лизе. Но здесь его слова обращены вовсе не Лизе. Здесь приписано: «Вере – Н. Печковский, 17 сентября 1931 года».
На фото: Николай Печковский с Верой Остальцовой
Глядя на снимок, Вера Николаевна улыбнулась:
– Напророчил. Как я в эту «пропасть» попала, так и застряла, уже на шесть с лишним десятков лет застряла. И вся моя семья тоже в этой «пропасти».
***
В их классе все девочки делились на «печковисток» – поклонниц тенора Печковского и «сливинисток» – этим больше по душе был баритон Сливинский. От школы до Мариинки – два шага, и на переменке бегали туда, к служебному входу: вдруг появится кумир?! А Верочка и за кулисами уже была своя.
И вот однажды, перед «Пиковой дамой», выходит из гримуборной Печковский, протягивает ей деньги: «Купите, пожалуйста, апельсины, очень нужно для голоса». Стремглав бросилась в магазин, принесла, а он: «Спасибо, апельсиновая Верочка!» Так началась их дружба.
Вскоре, по его настоянию, она оказалась в мимансе, и потом долгое счастливое время была с Николаем Константиновичем совсем рядом, когда он пел не только прославленного своего Германа, но и так же гениально Ленского, Вертера, Хозе, Канио, Отелло, Самозванца. Захаживала в его дом на Лермонтовском проспекте, где на рояле, уставленном множеством портретов, центральное место занимало фото с надписью: «Пылкому Ленскому, Коленьке – от Л.В. Собинова».
В мае сорок первого Печковский стал крёстным отцом её сына. Поселив Веру с крестником на своей даче в Карташёвской, сам отправился на гастроли в Сочи. Но началась война.
Он сразу вернулся, выступал в прифронтовых артистических бригадах. Мариинка меж тем готовилась к эвакуации на Урал. Верочке с сынишкой вырваться из Карташёвки удалось, и в тот последний «театральный» эшелон она, к счастью, попала, а Николаю Константиновичу из-за больной матери, увы, не повезло. Назавтра в посёлке появились гитлеровцы.
***
Когда в сорок четвёртом театр вернулся на невские берега, всех потряс страшный слух: «Бывший народный артист РСФСР, орденоносец Николай Печковский казнён как предатель Родины». Потом пришло известие, что жив, где-то под Воркутой. И Вера Николаевна стала разыскивать его адрес, собирать посылку. В 1954-м его реабилитировали, вернули звание, орден.
***
А было дело так. Летом 1941-го, с началом войны и быстрым приближением фронта к Ленинграду, театр стал готовиться к эвакуации. В августе Печковский получил разрешение съездить в посёлок Карташёвская (55 километров к югу от города), чтобы привезти с дачи маму. Но только с ней встретился, как немцы прорвали фронт, и дача оказалась в их тылу. Всякая связь с Ленинградом прекратилась.
Скоро надежда на быстрое освобождение угасла, продукты закончились, и ему пришлось находить средства для существования единственным возможным для себя способом – пением. Сначала выступал перед местным населением, затем, по требованию нацистской власти, и перед немецкими солдатами. Выезжал с концертами в Лугу, Псков, Нарву, Таллин, Ригу, даже в Прагу и Вену.
Исполнял романсы, арии из опер, русские народные песни. Слушателями были, по большей части, местные жители, случалось и советские военнопленные.
Когда в Ленинграде об этом стало известно, его жену Таисию Александровну, работавшую в Малом оперном, 1 января 1942-го арестовали и отправили из блокадного города сначала в вологодскую тюрьму, затем в лагерь под Рыбинском, где она скоро скончалась. Погиб и его приёмный сын Михаил – артист Театра имени Ленсовета.
Как только в 1944-м, 15 октября, немцев из Риги выбили, Печковский явился в Управление советской контрразведки и был доставлен в Москву, где до января 1946-го находился в тюрьме. Приговор «Особого совещания» гласил: 10 лет лагерей. И он оказался в Заполярье: в Интинском ИТЛ. Хотя ордена и звания не лишили.
Лишь в 1954-м снял арестантскую робу, но без права свободного передвижения по стране. Его зачислили в Омскую филармонию солистом и режиссёром. Много, каждый раз получая особое разрешение, гастролировал от Иркутска до Ужгорода. Наконец, в Одессе пришло известие о реабилитации.
***
Держу в руке одно из его тогдашних писем:
«Омск, 30.Х.54. Дорогая Верочка! Мой ангел-хранитель! Передай привет тем, кто меня помнит и любит. А стервам и стервецам не передавай».
Через год они встретились.
***
В Москве он был зачислен в штат Всесоюзного гастрольно-концертного объединения. Вместе с новой женой, Евгенией Петровной Кудиновой, вернулся в Ленинград и поселился в её коммунальной квартире по адресу: 4-я Советская, 44. Ему назначили пенсию, выплатили компенсацию за пропавшее имущество. Тем не менее, в родной Кировский театр не приняли, продолжал числиться солистом московского отделения ВГКО. Вскоре, по личному указанию Косыгина, обрёл квартиру по улице Печатников, в доме № 6.
***
Однако большие залы для выступлений в Питере не получал. Вместо них только дома культуры и клубы. Успешно гастролировал по стране. Усыновил мальчика Илью из детского дома и дал ему музыкальное образование. Потом, окончив консерваторию, Илья Николаевич стал композитором.
Между тем, чиновники от искусства свою травлю продолжали: выдающегося певца упрятали в самодеятельность: Да, вёл кружок в Доме культуры имени Цюрюпы. Когда стало совсем тошно, поехал в Москву, выложил в высоком кабинете на стол орден Ленина и потребовал: «Верните меня в лагерь и объявите о моих "преступлениях"». Это подействовало. Певцу позволили дать два афишных концерта. Успех был ошеломляющий! Но жить ему оставалось совсем немного.
В 1966-м разрешение на свой, как оказалось, самый последний, концерт в Малом зале Филармонии (ему тогда исполнялось 70, а его сценической деятельности – 50) из чиновничьих глоток буквально «вырвал».
И потом, 24 ноября, скончался.
***
Вера Николаевна Остальцова прослужила в Мариинке почти семь десятков лет. Здесь танцевал её сын Николай, потом – внук Пётр, сейчас он в Америке.
На фото: внук Пётр Остальцов в балете «Метель»
В январе 1995-го, на торжественном вечере в честь ветеранов этого великого театра, я выдал со сцены «оду», где, в частности, оказались строки и в её честь:
«Родная Вера Остальцова!
Вы здесь уж шесть десятков лет!
Служа в мимансе образцово,
С Брегвадзе были тет-а-тет!
Накал страстей у Вас чертовский,
Друзей у Вас огромен круг,
Сюда завлёк Вас сам Печковский!
И сын Ваш здесь, И здесь Ваш внук!»
Потом, отработав помощником режиссёра оперной труппы, стала заведовать местным архивом, где среди других документов обнаружила справку о том, что «солист оперы народный артист РСФСР Н.К. Печковский с 1941 по 1954 годы находился в отпуске без сохранения содержания». Вот так, «в отпуске».
Вера Николаевна скончалась в 2002-м.
***
На фото: недавно сгоревшая дача артиста
А близ Шуваловского озера, над его печальным холмиком, высечено: «Пусть умер я, но над могилою гори, сияй, моя звезда».
Автор: Лев Сидоровский, Иркутск - Петербург
Возрастное ограничение: 16+
Все статьи автора
В наших соцсетях всё самое интересное!
