Владимир Демчиков: Ницца – за что?

В праздничный день 14 июля в Ницце, на Английской набережной, водитель грузовика, прорвав оцепление, врезался в толпу зрителей, наблюдавших фейерверк, и, проехав почти 2 километра, убил 84 человека. В том числе много детей.

О мотивах водителя грузовика, 31-летнего жителя Ниццы, имеющего гражданство Франции и Турции, пока неизвестно ничего. ИГИЛ (организация, запрещенная в России) ответственности официально не взяла, но в проигиловских медиа, конечно, праздник и радость. Как и всегда в таких случаях, впрочем. То есть был ли застреленный полицией убийца идейным террористом и исламистом или был просто проблемным человеком и психопатом, решившим от злости и безысходности «убить побольше людей» - пока сказать невозможно, нет фактов.

То, что он выходец из Туниса, правда, покидывает дровишек в костер тех, кто полагает, что надо уже начать бороться с исламом – источником всех бед. Правда, они забывают, что и в Багдаде (7 июля там погибло в теракте 300 человек), и в редакции «Шарли Эбдо», и в Ницце среди погибших тоже были мусульмане, а в Багдаде только они и погибли. Тем не менее, сторонники «войны с исламом» опять приободрились и жаждут крови.

Но особенно приободрились сторонники «войны с Европой». «Так им и надо, не будут против нас санкции вводить», «это им беженцы мстят за Ливию», «мы их предупреждали, что без нас будет хуже» и так далее – в реакции известной части российской публики явно слышатся нотки злорадства. Особенно сторонники войны с Европой злорадствуют по поводу Франции – не могут простить «Мистрали», не могут перестать вспоминать, сколько арабов живет там в крупных городах (хотя, казалось бы, нам-то что за печать), и вообще – правильно им врезали, надо их образумить, зарвались.

Полемизировать со сторонниками этих точек зрения, по большому счету, незачем: логика войны и силового решения проблем («прижать ислам», «проучить Францию») невероятно привлекательна своей кажущейся простотой. Сторонники таких подходов никогда не променяют удобную простоту своего взгляда на мир на требующее умственных усилий понимание того, что мир устроен несколько сложнее.

Начать с того, что никакая религия не делает человека террористом, и пример того же Брейвика, вполне нордического товарища, перестрелявшего столько же своих соотечественников, сколько переехал шофер из Ниццы, тему «борьбы с исламом» переворачивает с ног на голову: Брейвик ведь тоже «боролся с исламом». Расскажите об этом родителям убитых им детей.

Люди, видящие в случившемся очередной виток гибридной войны против запада (и в частности против Франции), радуются вполне закономерно: ведь и мы тоже участвуем в этой гибридной войне с западом, по крайней мере в пропагандистском и финансовом отношении, а если вспомнить Украину – то и не только в пропагандистском и финансовом. Поэтому для людей, безоговорочно поддерживающих нынешнюю силовую внешнюю политику России, некоторое чувство удовлетворения является вполне естественным: «мы же (вместе с телевизором) давно говорили и предупреждали», как бы говорят они, не в силах скрыть своих чувств.

Однако оставим в стороне моральную сторону дела (все-таки эмоционально солидаризироваться с террористами для нормального человека просто невозможно, даже – или тем более – из соображений высокой политики). Не станем углубляться и в важную, но слишком большую тему, насколько в основании терроризма лежит идея превосходства «правильных ценностей», отстаиваемых террористом, над «неправильными ценностями», которых придерживаются в стране, становящейся объектом террористической атаки. Попробуем ограничить разговор достаточно локальным вопросом: «за что именно Францию» - перечислив несколько лежащих на поверхности и доступных для быстрого анализа предположений.

Во-первых, конечно, к многочисленным террористическим атакам на Францию (10 терактов за полтора года) имеет какое-то отношение французская внешняя политика. Франция была одной из самых активных участниц как в решении «ливийской», так и «сирийской» (не говоря о многих других) проблем, и ни в том, ни в другом случае не смогла добиться того, что можно было бы назвать «политической победой», то есть участие Франции не привело там к радикальному улучшению ситуации. А поскольку внешняя политика – это постоянная «торговля» всех со всеми, постоянная цепочка договоренностей, уступок и неуступок, нам остается только догадываться, в каких комбинациях французская дипломатия, с ее поиском компромиссов и нелюбовью к резким движениям, видимо, оказалась в проигрыше.

Вторым предполагаемым ответом на вопрос «за что» является, конечно, открытость Франции, в которой живет очень много выходцев из арабских стран. И это, конечно, просто объективно порождает большие возможности для построения террористической инфраструктуры, вербовки террористов и так далее. Это не значит, что надо «гнать всех черных» - это значит, что есть проблема, и у нее нет простого решения, поскольку эти выходцы из арабских стран – граждане Франции, и на них распространяется действие французской конституции и французских законов. И в этом смысле террор во Франции – это просто очень высокая плата за ту самую открытость, из которой черпают и французская экономика, и французская культура. С этим, конечно, надо что-то делать и спецслужбам (явно облажавшимся), и политикам – но это задача на годы.

И наконец, третий предполагаемый ответ на вопрос «за что». В сегодняшней реальности, в которой роль медиа даже по сравнению с XX веком невероятно выросла (хотя и в XX веке она была огромна), основная задача террориста – получение максимального эффекта в медиа. И тут работает простая аналогия. Школьный хулиган часто  стремится как-то обидеть и унизить именно первую красавицу в классе (унизить и оскорбить именно лучшую или лучшего – это особая доблесть в глазах соратников по хулиганским затеям). У уличного грабителя часто вызывает желание «грабануть» именно демонстративно хорошо одетый загулявший ночной прохожий. Подобно этому, Франция, страна невероятной привлекательности и почти демонстративной joie de vivre – наилучший объект для нападения. Чем красивее и привлекательнее в глазах людей всего мира атакуемая страна – тем сильнее эффект от теракта в мировых медиа.

Но не будем исключать и того, что это был просто акт запредельной жестокости, подобный падению немецкого самолета, направленного в землю пилотом, решившим таким образом не просто свести счеты с жизнью, а еще и угробить побольше людей. Ему просто так захотелось – и он уронил самолет. Он не был ни мусульманином, ни выходцем из арабской страны. Он просто был человеком, а люди – это такие животные, которые иногда способны просто на убийство из совершенно необъяснимых соображений.

 

Подписывайтесь на наш Telegram-канал

Подписывайтесь на наш Instagram

16.07.2016