Среда Петрова № 28 (78)

Четверть века назад я стал студентом исторического факультета Иркутского государственного университета и уже с первых дней окунулся в большую общественно-политическую жизнь. Через неделю после начала учебы мы познавали политику "партии и правительства" в колхозе, затем создали общественный клуб «Своя колея» для проведения общественных мероприятий. А потом наступили «педотрядовское наше счастье», КВН, РСМ и все остальное. Но нам, студентам-историкам, везло еще на одну вещь – встречи с известными политиками. Когда в Иркутск приезжал большой государственный деятель, кандидат в депутаты, президенты, то на истфаке, конечно, об этом знали.

В сентябре 1995 года в Иркутск приехал Егор Гайдар. Он уже не был главой правительства, а выступал в Белом Доме как кандидат в депутаты второй ГосДумы от блока «Демократический выбор России». Народу набилось битком.

Он много говорил о реформах, сравнивая Россию со странами Восточной Европы: более жёсткие реформы – быстрее начинается экономический рост. Промышленный рост – и сразу сокращается инфляция. Но проблемы всех реформ – коррупция, которая уже тогда начинала входить во все двери чиновников как к себе домой. Отсутствие равенства условий для участников рынка: тебе можно все, а мне – ничего. Он тогда привел две цифры – 78 млрд рублей разыграны по федеральным конкурсам, а более 3 трлн раздали без всяких конкурсов, «по бразильской системе». Все барьеры сломает рубль – он одинаковый в Иркутске, Ярославле или Москве.

Тогда Гайдар много говорил о федерализме, распределении полномочий между центром и регионами. Никаких тебе «все зацепить за Москву». Но, дальше продолжал он, все по-прежнему зависит от того, как глава региона или замгубернатора выстроил отношения с замминистра финансов страны. Иначе никак. Или распределение дотаций – главным признаком является доходность региона. Южанам давали денег больше, чем северянам.

Читаешь и думаешь: прошло почти двадцать пять лет, а ведь разговоры, по большей мере, не изменились. Все также говорим о регионах, полномочиях, дотациях, территориях развития. Но все ругают Гайдара. Это нонсенс.

Когда Егор Тимурович выходил из Белого Дома, я попросил у него автограф. Но оказалось, что у студента – гуманитария под рукой оказался только ежедневный билет на общественный транспорт (были такие в свое время в Иркутске). На нем он в правом верхнем углу и написал: Гайдар.

Тот билет долгие годы переезжал из одной коробки в моей квартире в другую, пока где-то не затерялся в семейных архивах. Может быть, к какому-нибудь юбилею найдется, и я смогу показать тот самый удивительный проездной билет в моей жизни с автографом человека, который серьезно повлиял на мой внутренний мир своими знаниями, книгами и ценностными ориентациями.

Вскоре выборы покажут, что Гайдар так и не стал своим для избирателей. Он провалит выборы и не попадет в Государственную Думу.

На следующий день после Гайдара в Иркутск приехал Геннадий Зюганов, но это уже другая история. В конце хотелось поразмышлять только об одном: в девяностые в Иркутск федеральные политики ломились, ездили друг за другом, встречались с общественностью, студентами, были довольно открытыми для СМИ. Что произошло сейчас: почему Иркутск для них стал совсем не интересен (и это при нашей-то политической конкуренции)? Или все-таки политики постарели и просто не переносят шестичасовые полеты на самолетах? Регион, который плохо и часто не так голосует, живет своей внутренней политической жизнью, а местные элиты каждые два-три года поедают сами себя на завтрак. Политики же приезжают только на партийные мероприятия, дают интервью «своим» СМИ и также быстро уезжают. Или это просто вся политика изменилась? Она не требует таких встреч и открытых доверительных отношений со своими избирателями…Вот такая она, любознательная, среда Петрова.

                                          Алексей Петров, историк


05.09.2018

Среда Петрова