Издательство «МИФ»

Среда Петрова № 18 (108)

В старинной деревне моего детства Старый Китой, что в Усольском районе, за неделю умерли две старухи. Тетка Мила, 87 лет, и тетка Лиля, которой тоже за восемьдесят.

В Богом забытом Старом Китое (говорят, что в переводе с бурятского Китой - волчий проток) мы проводили свои летние каникулы. Тогда там проживало несколько сотен бабулек и дедушек, к ним приезжали дети из города, и деревня едва ли отличалась от любой другой деревни. Такие же чудные (то есть никакие) дороги, по которым ездили только на тракторе, такие же кривоватые заборы, у которых каждое утро стояли коровы, которых собирал пастух. Был один магазин, в которой работала тетя Римма, куда мы бегали за конфетами и хлебом строго в отведенные часы – после двух часов дня. Утром магазин не работал, поскольку у продавца и директора в одном лице свой скот, двор, и нужно было там работать. А еще был сельский клуб, где мы летом давали концерты, когда он набивался битком – и местные жители, и горожане приходили посмотреть на типа иркутских артистов, которые пели Пугачеву, читали стихи (еще не реп) и играли сценки из школьной жизни.

История села относится к концу XVII - первой половине XVIII века. Это была почтовая станция недалеко от еще старого Московского тракта. Дорога шла через Голуметь, старейшее село Иркутской области, основанное в 1546 году, мимо Старого Китоя. Как писал кто-то из местных краеведов, в 1747 году сюда завезли двадцать человек. Позднее здесь стали открывать кабаки и постоялые дворы, чтобы торговцы могли отдохнуть, ожидая переправу через грозную реку. К девяностым годам XIX века здесь стояло триста хороших дворов, а извоз стал любимым заработком местных жителей. Наша прабабушка Дарья говорила, что селу лет триста, а сама она жила в доме, построенном без гвоздей, пятым поколением. Родилась она в 1893 году, работала в колхозе и умерла в один день с Брежневым, 10 ноября 1982 года. Она же говорила, что в годы гражданской войны в нашем доме останавливались каппелевцы, и один из них предлагал ей бежать вместе с ним на Восток. До революции здесь заработало лесопильное производство.

А еще здесь была своя церковь Рождества Христова, которая сгорела в 1933 году во время антирелигиозной кампании, а рядом – церковно-приходская школа. Уникальность церкви, датированной 1736 годом, подчеркивала установка четырех глав по углам крыш, мол, такого не было нигде в Иркутской губернии. Пацанами мы лазили по этой территории, находили крестики, монетки теперь уже позапрошлого века, и слушали разные истории от старожилов, которые, конечно, никто не записывал по причине молодости и неопытности.

Старым Китой стал, скорее всего, когда в 1898 году появилась железнодорожная станция Китой, вокруг которой появилось свое селение, ныне – микрорайон Ангарска. У него богатая советская история – лесозавод, все-таки близость к городу. Но и у нашего Китоя было чем гордиться. Ведь в 60-70-е годы здесь проживали почти шесть тысяч человек, работал колхоз имени Жданова, были свои герои, имена которых сейчас запечатлены в топонимике - Василий Иванов, Гавриил Фефелов. 

А еще была тетя Нина, местный почтальон. Она ездила на велике и развозила газеты и открытки с праздником. Даже мы из Иркутска или Черемхово писали открытки к дню рождения, 8 марта и Новому году, несмотря на то что постоянно приезжали сами. Кстати, добираться до Старого Китоя – отдельная история. Либо через деревню Старица (там сейчас новая набережная в Ангарске) и деревянный ходящий во все стороны страшный, но интересный мост километров пять, либо тебя высаживали на Московском (тогда еще старом Московском, через Ангарск) тракте, а ты опять свои пять километров идешь до деревни или ждем какую-нибудь попутку по проселочной дороге.   

Говорили, что Старый Китой был табачным селом, здесь выращивали табак и торговали им на всю округу. Но я из детства помню только мак. Он был в каждом огороде, и мне очень нравилось рвать его еще не окрепшую зеленую маковку, или когда уже мак готов к поеданию (какие вкусные пироги стряпали  с ним), мы срывали коробочку и ходили с ней по улице, изображая  игру на музыкальном инструменте. О музыке отдельно. Здесь впервые я увидел, как вместо музыки используют стиральную доску. Когда бабули подпивали бражки, они садились у околицы и пели песни, а кто-то обязательно брал доску от стиральной машины и пустую бутылку и водил по ней, изображая различные звуки.

Помню, наводнение, когда вода дошла до нашей улицы Иванова, до самого пригорка. Вода пришла ночью, неожиданно. Утром все встали, чтобы выгнать корову, а бушующий Китой прямо у твоих ворот. Это конец восьмидесятых, наверное. Но тогда еще помнили страшное наводнение в пятидесятые, когда пострадали дома по улице Береговой.

В девяностые все село стало обычным городским пригородом. Ангарчане, особенно таксисты, увидели прелесть отдыха на берегу Китоя и застроили все дачными домиками. Из местных жителей осталось, помню, сорок семь или сорок девять человек. Сейчас и того меньше. Старинные дома активно пустили под снос, застроив все большими хоромами под сайдинг. Что-то просто погорело от ветхости. Все бы ничего, но носителей информации о жизни села остались только баба Маша, что за забором родителей, баба Клава, чудная такая бабуля, которая вряд ли что скажет, да еще одна старушка, имя которой забыл. И всё, история Старого Китоя исчезнет. Останется только на сельском кладбище, которое разрастается все больше и больше.

Конечно, надо сказать, что это уже другая история. Но только не в «Среде Петрова». Поэтому обращаюсь к читателям - не стесняйтесь записывать воспоминания ваших родителей или предков. Они вам могут пригодиться не сразу. Важно, чтобы помнили.

Алексей Петров, историк

Фото из открытых источников


Aliexpress WW

09.10.2019

Среда Петрова