Кинооператор Корзун

В Иркутском Доме кино прошла лекция самого известного оператора – Евгения Корзуна. Мастер рассказал про ретрокамеры, на которые снимали кино в советское время, и об особенностях операторской работы на съемочной площадке. "Глагол. Иркутское обозрение" публикует фрагменты беседы журналиста газеты "Областная" Елены Орловой с Евгением Алексеевичем в дни празднования 95-летия Леонида Гайдая.

Оператор – тяжелейшая профессия. Все думают, это так просто снимать с высоты, снизу или с необычного ракурса, ведь на экране кадры пролетают за секунды. И мало кто знает, что вначале нужно залезть на эту высоту, найти точку, а это всегда не просто и чаще всего не очень комфортно. Например, если на экране пурга, значит, оператору пришлось быть в ее эпицентре. Помню, я снимал снежную бурю на Колыме. У меня было ощущение, что в воздухе парят миллионы тонн снега. Поверьте, когда я смотрел на это природное явление из окна, мне не очень хотелось выходить на улицу. А еще однажды мы снимали охоту на волков с вертолета, и чтобы открытая дверца не парусила при полете, ее убрали. В проеме натянули проволоку, ноги у меня были на улице, и я за ней сидел на краю, снимал с высоты, ни за что не держась. Тогда мы подстрелили четырех волков и медведя. Осознание того, что я мог свалиться с этой высоты, пришло через несколько лет.

Военным операторам было еще труднее. Например, приходилось перезаряжать 30-метровую пленку прямо в окопах в специальных темных рукавах, во время боев. В таких условиях были сняты гениальные кадры. Однако мне повезло – в 1965 году выпустили камеру «Конвас-автомат» с тремя объективами. К тому времени уже были кассеты с пленкой на 60 и даже 120 метров. Но звук все равно писали магнитофонами, ведь старые камеры ужасно шумели. Помню, мне нужно было снять общий план в театре с галерки. Я включил камеру, и все зрители повернулись ко мне, думая, наверное, что в зрительный зал заехал трактор. Поэтому, когда мы делали синхроны, с героем нельзя было стоять рядом, потому что шум мог записаться на магнитофон. Мы отходили и ставили объектив, который издали делает крупный план, и еще на эту камеру обычно что-то набрасывали. В Ленинграде мы снимали дочь Блюхера – Зою. Все свои пальто набросили на камеру и заодно на меня, а режиссеру приходилось пинать меня,  подавая мне знак о начале съемки.

После школы я работал на станкостроительном заводе и готовился поступать в политех. Через несколько лет, понял, что это не мое. Но мыслей что-то менять не было, пока однажды на улице я не встретил своего одноклассника Сашу, который был сыном директора Восточно-Сибирской студии кинохроники Виктора Громоздинского. Конечно, сын пошел по стопам отца. Мы разговорились, и он пригласил меня к себе на работу. Я пришел и сразу окунулся в творческую атмосферу, увидел этих веселых, остроумных людей и понял, что попал в свою среду. Кроме того, работа была связана с путешествиями, что было для меня очень важно и интересно. Я начинал с ассистента, а в 1960-м стал снимать как оператор.

Последний фильм я снял пару лет назад. Сейчас, конечно, не нужно преодолевать такие сложности, как раньше, но все-таки техника довольно дорогая, и необходимо множество приспособлений. Кроме того, операторская работа – это дело молодое, динамичное. Нужно вскочить, побежать, не спать, часами куда-то ехать. До последнего времени я так и делал, но сейчас решил оставить эту профессию своим более юным коллегам.

Елена Орлова, "Областная"

Фото Иркутской областной библиотеки имени И. И. Молчанова-Сибирского.


10.02.2018