27 мая 2022
11:29

Петр Шмидт: из библиотеки «воина-интернационалиста»

10 августа 2021

«Глагол» продолжает еженедельные публикации обзоров иркутского историка и журналиста Владимира Скращука о редких книжных изданиях, многие из которых сохранились в Иркутске в единственном экземпляре.

Шмидт П.Ю. Страна утреннего спокойствия. Корея и ее обитатели / С 22 рисунками и картой. Издание 2. Серия «Рассказы о разных странах и народах». – С.-Петербург; издательство О. Н. Поповой, 1904. – 130 с.

Второе издание книги Петра Юльевича Шмидта было одобрено цензурой 4 ноября 1904 года, то есть через девять месяцев после начала русско-японской войны. Нетрудно представить мысли издателя: интерес к театру военных действий огромный, информации мало – самое время предложить публике нечто популярное. Петр Шмидт, квалифицированный ученый (зоолог и ихтиолог), обладающий присущей этой профессии дотошностью, был одним из немногих российских путешественников, лично посетивших Корею в 1900 году. Помимо Кореи Шмидт много странствовал по Средней Азии, три года (в 1899-1902 годах) работал в экспедиции на Дальнем Востоке, был опытным и очень внимательным путешественником. В своей работе он использовал фундаментальный труд сотрудников министерства финансов Российской империи «Описание Кореи», три тома общим объемом 1 212 страниц, так что лучшего и желать нельзя.

Современному читателю, более или менее знакомому с туристическими штампами, сразу бросается в глаза расхождение названия книги с нашими представлениями. Мы знаем Корею как «страну утренней свежести», Шмидт почему-то пишет про спокойствие. Где и когда произошло расхождение сказать трудно, но если естественная природная красота страны, безусловно, сохранилась до наших дней, то спокойствия и в ХХ, и даже в XXI веке в истории Кореи не хватало. Одними из первых в этом должны были убедиться солдаты и офицеры Русской императорской армии, журналисты и гражданские чиновники, которые отправились на фронт русско-японской войны.

Шмидт, как настоящий ученый с классическим образованием, предельно четко и последовательно связал в едином описании географию, климат, экономику, политику и историю Кореи. Полуостров не имеет поперечных горных массивов, горы по высоте более всего похожи на Уральские, то есть не слишком высоки и проходимы практически в любом месте. Реки не слишком глубокие и не могут стать препятствием для форсирующих их войск. Расстояние от берега моря до самых удаленных населенных пунктов не более 220 км – прекрасные условия для вторжения хоть с континента, хоть с моря.

Поэтому Корея на всем протяжении своей истории постоянно становилась объектом завоевательных походов сменявших друг друга китайских, монгольских, манчьжурских и японских армий. Периодами относительного спокойствия и самостоятельного развития Кореи становились те времена, когда их агрессивные соседи были заняты внутренними междоусобицами – в любое другое время войска любого полководца проходили всю страну насквозь хоть с севера на юг, хоть с юга на север. Россия, укрепившаяся на Дальнем Востоке во второй половине XIX века, стала едва ли не первым соседом Кореи, который не имел к ней ни территориальных, ни каких-либо иных претензий. Правительство Кореи и даже ее рядовые граждане восприняли Российскую империю как потенциального защитника, и именно поэтому уже в конце века началось стихийное переселение из Кореи в Россию, усиливавшееся в каждый неурожайный год.

В условиях хронической угрозы иностранной интервенции у корейцев сформировалось весьма специфическое отношение к жизни. Шмидт признает, что ни один из западных путешественников не нашел в Корее никаких природных или экономических ресурсов, представлявших хоть какую-то ценность. «Страна глиняных хижин, страна исключительно медных денег, страна соломенных лаптей, не знающая ни сахара, ни чая, ни мыла…», - так описывает увиденное Шмидт. При этом в Корее были некоторые запасы меди и золота, и велась их разработка.

Страна, с большим трудом получившая независимость в 1890-х на фоне очередной японо-китайской войны, была не просто бедной – практически все ее население занималось сельским хозяйством, производившим в основном продукты питания. Из пригодного в качестве промышленного сырья Шмидт увидел только хлопок (который шел на изготовление одежды для корейцев и на экспорт в Японию) и женьшень, на базе которого можно было в теории создать фармакологическое производство. Из-за специфики климата питание корейцев базировалось на просе (на севере страны) и рисе (на юге), приправ использовали мало. Любимым напитком была теплая вода, в которой варили рис – такой отвар, впрочем, позволял избежать многих кишечных болезней. Корея была настолько бедна, что местные лошади были самыми низкорослыми и слабыми из всех пород, какие Шмидт видел в своих путешествиях. Для перевозки грузов использовали быков и коров, а поля обрабатывали чаще всего вручную.

Впрочем, и переноска грузов ложилась на плечи человека: профессиональный носильщик-кореец мог нагрузить на себя 32-48 кг (2-3 пуда) и пройти в день до 40 километров! Слова о профессиональных носильщиках тут не оговорка: они составляли единую корпорацию внутри государства и общества, имевшую собственное самоуправление. Старосты этой артели обладали властью не только над финансовыми фондами этого необычного профсоюза, они могли карать за проступки смертной казнью. Сплоченность носильщиков была так велика, что сам император Кореи не считал зазорным обращаться к ним за помощью в затруднительных ситуациях.

Корейцы, по оценке российского ученого, в подавляющем большинстве были беднее, чем российские крестьяне. Но зато в стране не было абсолютно нищих – разве что человек имел увечье, не позволявшее ему трудиться, но и такой инвалид не тянул руку на улицах, ведь корейцы никому милостыню не подавали. С другой стороны не было и очень богатых: семья, скопившая больше, чем соседи, становилась объектом грабежа либо для иностранных войск, либо для государственных чиновников, которых Шмидт описывает как прожженных бюрократов и коррупционеров. Отдельный кореец по оценке Шмидта – усердный и очень трудолюбивый работник: рабочий день в поле продолжался от рассвета до заката, праздничных и выходных в Корее не было, а перерыв случался только в период проливных дождей.  

Город в Корее мало чем отличался от деревни – разве что домов было больше, встречались деревянные дома, окруженные глухой стеной и традиционными огородами. Городских стен и других укреплений как правило не было, причем чем яростнее сопротивлялся город очередным оккупантам в прошлом, тем хуже выглядели остатки его стен в начале ХХ века. Чем богаче был кореец, тем больше была стена вокруг его дома, но большинство, отмечает Шмидт, прекрасно понимало бесполезность любого сопротивления агрессору и предпочитали бросить дома и бежать в леса и горы. Ночью в городах не было никакого освещения, поэтому немногочисленные авантюристы, выходившие из дома после наступления сумерек, вынуждены были носить фонари с собой. В остальном горожане не отличались от селян даже внешне: в редких случаях носили одежду из шелка, в еще более редких – не традиционного белого, а синего или розового цвета. Таких модников большинство соседей осуждало.

Особенности истории Кореи оказали влияние на семейные отношения. Семья становилась главной общественной единицей, на которую мог ориентироваться человек во всех вопросах: государство даже на низовом уровне могло перестать исполнять свои функции в любой момент, а родственники оставались на своем месте. Поскольку завоеватели в первую очередь уничтожали мужчин – потенциальных воинов, мужчины значили больше, чем женщины и имели больше прав. Чем раньше мальчик создавал семью, тем больше семейных связей было у его жены, которая могла в тяжелю минуту получить помощь и от собственных родителей, и от родственников мужа. Поэтому мальчикам разрешалось жениться уже в 10-12 лет, несмотря на свойственную возрасту легкомысленность. И Шмидт рассказывает о том, как жена лет 19-20 лупит своего супруга почем зря за какую-то ошибку. С возрастом роли менялись: еще в середине XIX века муж мог потребовать, чтобы его жену «за измену» продали в рабство.

Несмотря на исключительную роль, которую Россия сыграла в сентябре 1895 года (после мятежа император Ли Менбок долгое время скрывался в российском посольстве), экономика страны в начале ХХ века находилась в руках японцев. Именно Япония контролировала порты, импорт и экспорт товаров, телеграф, дороги, промышленность и вообще все передовое, вплоть до армии, где все находилось в руках японских советников. Шмидт признавал, что российские власти и особенно предприниматели не имеют представления о том, как нужно вести себя в отношениях с дальневосточным соседом. Достаточно сказать, что торговый оборот России с Кореей едва дотягивал до 200 тысяч рублей в год, в то время как не самая активная торговля с США превышала 10 миллионов.

«Нашей задачей должно быть упрочение самостоятельности Кореи и возможное ослабление влияния на ее дела восточной соседки - Японии», - завершает свою книгу Шмидт. Правительство Российской империи думало примерно в том же направлении, но более радикально: предполагалось создать в Корее не самостоятельное, а вполне зависимое от России государство. Вот только сил и времени на это уже не осталось.

                                              Владимир Скращук, для «Глагола»

В наших соцсетях всё самое интересное!
Ссылка на telegram Ссылка на vk
Читайте также