Оксана Костина: окончание

11 февраля 1993 года трагически погибла Оксана Костина. «Глагол. Иркутское обозрение» вспоминает молодую и талантливую гимнастку, пятикратную чемпионку мира вместе с автором книги о ней Ольгой Буяновой. Книга предоставлена информационным агентством «Байкал-информ», а ее первые части уже публиковались на страницах «Глагола» 8 и 10 февраля. 

– Нахалка! Это же надо, какая молодежь! Что Вы себе позволяете?! – Дерюгина была возмущена моей наглостью.

– Я ничего такого себе не позволяю, просто время наше, вот и все. Мы тоже должны тренироваться и готовиться к чемпионату мира. Оксана, пройди, пожалуйста, на площадку.

Это была наша первая тренировка в Новогорске. Здесь для каждой гимнастки в зале выделено время, когда она может заниматься под музыку. Сначала первый и второй номера, потом мы. Оксане полагался час или полтора по вечерам. У каждого тренера был свой магнитофон, мне тоже пришлось приобрести себе такой и таскать его с собою.

И вот я захожу в зал со своим новым магнитофоном. Но Альбина Николаевна не заканчивает со своей ученицей Александрой Тимошенко, у которой что-то не получается. Ей хочется закончить, поставить точку в тренировке, просто так уходить никак нельзя. Я упорно жду, но понимаю, что моей тренировки под музыку осталось всего-то 45 минут, мне уже не хватит даже на два вида. Любой тренер знает, насколько важна тренировка под музыку перед серьезными соревнованиями.

Я подошла к Альбине Николаевне и очень скромно напомнила, что их время давно вышло. На что та, не поворачивая ко мне головы, сообщила, что она закончит тогда, когда закончит, и что мы сможем настаивать на своих личных тренировках тогда, когда выступим на Олимпиаде, а Оксана будет работать так, как работает Александра Тимошенко. Я перевела дух, досчитала до десяти. Потом подошла к ее магнитофону, выключила его, включила свой и пригласила Оксану на площадку. Костина вышла на полусогнутых дрожащих ногах. Но мы все-таки дожали нашу тренировку, смогли справиться с волнением.

Вечером я подошла к Альбине Николаевне и извинилась. Она была поражена, потому что так не принято – человеческим отношениям здесь просто не было места. Она сказала: «Да что ты, Олечка! Ведь это я была не права! Давай забудем об этом?» Ее отношение ко мне с тех пор стало мягче.

Первые отборочные были за год до Олимпиады. Этот чемпионат СССР проходил в Нижнем Новгороде. В нашей программе был элемент, когда Костина ловила мяч без зрительного контроля, стоя на носке в шпагате (заднее равновесие), – это была ее визитная карточка, никто никогда не делал его ни до нее, ни после. Мы спорили: убрать ли его или оставить, рисковать не хотелось (тем более, на трех последних соревнованиях мяч на нем она теряла). Мяч все-таки улетел за площадку. Мы стали четвертыми.

Элемент заменили. Второй этап отбора проходил в Штутгарте – чемпионат Европы. Я заболела и попала в немецкий госпиталь. В первый день соревнований мне сделали операцию на кисти – воспалились сосуды. Тогда мы выступали уже за сборную России, команды Советского Союза больше не было. Наша команда заняла первое место, и это был триумф, вклад в который мы сделали огромный.

Оксана получила четыре десятки и стала четырехкратной чемпионкой Европы. На ковер она выходила 12 раз, за 10 из них получила наивысшие оценки.

Потом был Кубок СНГ, где она выиграла и у Тимошенко, и у Скалдиной с огромным отрывом. Она была на пике формы, подошла к Олимпиаде с блестящими результатами.

 

Дальше был тренерский совет, где выбрали две кандидатуры для участия в Олимпиаде. Это Александра Тимошенко и Оксана Костина. Решение утвердил главный тренер.

Это был самый счастливый день в нашей жизни. Успех для меня был феноменальный: за шесть лет в условиях бешеной конкуренции Оксана смогла так близко подойти к вершине спортивной карьеры! Мы попали на Олимпийские игры 1992 года в Барселоне…

За те пару дней стало ясно, что сборной Советского Союза больше нет, и все наши спортсмены отныне будут выступать за сборную команду СНГ под олимпийским флагом. Все изменилось – уже не было известно наверняка, кто поедет на Олимпийские игры, потому что все кандидатуры должны были утвердить министры спорта бывших союзных республик. В итоге совет министров утвердил кандидатуры двух украинских гимнасток Александры Тимошенко и Оксаны Скалдиной. Решение было мотивировано тем, что Оксана Скалдина за год до Олимпиады стала абсолютной чемпионкой мира в Греции. То, что после этого она потеряла форму и проигрывала Костиной, в расчет не брали. Альбина и Ирина Дерюгины смогли убедить этих людей (я не знаю как), что Скалдина сильнее и имеет больше прав на место в команде.

Через три дня нам объявили, что мы должны покинуть Новогорск. Мы больше не являлись претендентами на участие в Олимпийских играх и не имели права там тренироваться и жить.

Когда я сказала об этом Оксане, она побледнела, лицо у нее изменилось. Она недоумевала. Казалось, что с нами произошло что-то такое, что никак не могло произойти, ошибка, нелепая случайность. Мы говорили и говорили, не могли поверить. Горе переживали все вместе. В тот день рухнули все наши надежды.

Сочинили открытое письмо Борису Ельцину от имени Оксаны и моего. Описали все наши горести и решили отнести в редакцию газеты «Комсомольская правда». В шесть утра я разбудила Оксану. Чтобы пройти на остановку, нужно обойти высокий забор с острыми кольями на концах. Путь занимал минут пять-десять. Мы вышли из дома и увидели идущий автобус.

Я много лет после этого жила в Новогорске. И так и не смогла понять – как же мы перепрыгнули тогда этот огромный забор? Мы все-таки догнали автобус, сели в него. В какой-то момент Оксана ахнула: «Вы седая!» Мне было всего 33 года.

Принесли письмо в редакцию «Комсомольской правды». Оно было опубликовано. Так вся страна узнала о нашей проблеме. Все гудели и шумели, скандал был огромный. К нам приехали представители СМИ, телевизионщики, мы постоянно пересказывали все – и о том, как прошли отборы, и о решении тренера сборной и совета федерации. К нам приезжали также представители иностранных СМИ.

Я направилась к помощнику президента по спортивным вопросам Шамилю Тарпищеву. Рассказала ему все. Он выслушал и включился в нашу борьбу. Его поддержка позволила нам остаться в Новогорске и продолжить тренировки. Но в зале для нас было выделено время только с десяти вечера до пяти утра. В другое время там занимались украинские гимнастки.

Днем мы бегали по лесу. Вечером проводили контрольные тренировки сами. Оксана была на высоте. Мы тренировались отчаянно. В поле, в лесу, в зале по ночам. Мы верили в справедливость. За нас болели миллионы людей. И с нами был Шамиль Тарпищев.

В результате ему удалось возобновить это совещание руководителей министерств стран СНГ. Мы пришли туда с Оксаной. Вдвоем. И губернатор Иркутской области Юрий Абрамович Ножиков, с которым мы познакомились и даже подружились после одного из чемпионатов мира. Он тогда поразил меня своей открытостью, простотой и доброжелательностью. Юрий Абрамович во время этого совещания был в Москве, бросил все свои дела и приехал.

Помню, как вышла на трибуну, рассказывала про соревнования, про отборы, про то, как Оксана заслужила это право. Потом выступил Юрий Абрамович. Он произнес пламенную речь о Сибири, о том, что Оксана – представитель огромного развивающегося региона, и о том, как важно, чтобы в мировом сообществе узнали о перспективах современной России.

Он сказал: «Решайте, как хотите. Но правда на нашей стороне». И мы втроем вышли. Потом выступала Дерюгина. Решение было принято в ее пользу. На Олимпиаду полетел тот состав, который утвердил первый совет министров СНГ.

был совет федерации, на котором присутствовали знаменитые лучшие тренеры сборной Союза, заслуженные тренеры СССР и России, они голосовали и вынесли компетентное решение об участии Костиной в Олимпиаде. А потом собрались министры спорта, которые занимаются руководством и не понимают специфики художественной гимнастики, и решили судьбу Оксаны, не будучи компетентными специалистами…

Мы уже были Россией. Вдруг старший тренер сборной Эльвира Петровна Аверкович позвонила и сказала, что нам нужно готовиться к чемпионату мира в Бельгии. Я объяснила, что Оксана не в лучшей форме, что мы не тренировались, ее моральное состояние не подходит для соревнований, что она хочет закончить карьеру…Через некоторое время выяснилось, что заявка на чемпионат мира уже подана на имя Оксаны, и только она от нашей сборной может принять в нем участие…

Когда Костина выступала в Бельгии, зал ревел. Люди очень ее поддерживали, они размахивали руками, болели за нее все. И когда объявили, что Оксана выиграла, зал ликовал, я никогда не видела такого: все кричали, плакали, смеялись…

Она стояла на пьедестале, рядом стоял огромный кубок, много цветов. Эта фотография – она очень дорога мне. На лице ее было такое счастье! «Господи, как прекрасно, что мы все преодолели и приехали сюда. И мы доказали, что она самая сильная в мире!» – я думала о том, что справедливость все-таки существует, что полосы сменяют друг друга, что жизнь удивительна и прекрасна.

Потом нас встречали в Москве и в Иркутске. Весь наш город радовался, нас встречали, как героев. Вот оно и сбылось – мы воспитали абсолютную чемпионку мира! Все возможно, надо только верить в себя и в свою гимнастку.

Фото из архива Ольги Буяновой.


11.02.2018