Издательство «МИФ»

Среда Петрова № 40 (90)

В рамках учебного курса «Тоталитаризм: уроки истории» мне всегда удавалось втиснуть лекцию о диссидентском движении в России. Она была одной из последних, чаще всего, в мае, когда набухали почки, и студентам не хотелось ничего слушать. Но я все время говорил им о ней.

Людмила Михайловна Алексеева – отражение всей нашей жизни. Родиться в Крыму, окончить исторический факультет Московского университета, работать научным сотрудником, вступить и быть исключенной из партии, не по своей воле на пятнадцать лет уехать из России, а потом вернуться, и еще четверть века бороться за права и свободы тех, кто не очень-то и понимал ее, редко поддерживал, а порой и просто оскорблял.

Была одна история, когда она, будучи в преклонной возрасте, остановила такси, и там оказалось несколько взрослых мужчин в черных кожаных куртках. Они ей сказали, что бояться не нужно, они знают ее, отвезут куда нужно и денег не возьмут, потому что она занимается правильной деятельностью. Важность этого понимали даже те случайные попутчики, криминальные авторитеты или обычные московские бандиты.

Когда я увидел Людмилу Алексееву на вручении медали «Защитнику свободных выборов», у меня пропала речь. Это бывает нечасто, но в тот декабрьский день она была в очень хорошем настроении и своей открытостью расположила к себе нескольких молодых людей, которые подошли к ней, чтобы сфотографироваться, и задать несколько вопросов. В последние годы ей было тяжело лавировать между государством и всеми остальными – ее обвиняли в заигрывании с президентом (он взял и приехал проститься с ней), но только она могла показать преемственность той, советского, школы диссидента и современного российского правозащитника без политических и моральных потерь. Никакие фильмы про «английские камни», никакие законы «об иностранных агентов» не сломили ее. И в этом она вся, даже в своей последней речи, многие из которых назвали ее политическим завещанием: «я лишь хочу верить, что ваше поколение не будет повторно совершать все прежние наши ошибки, а сможет опереться на некоторые достижения и опыт».

Вспоминаю еще одну встречу на Гражданском форуме. Она говорила недолго, но такой тишины в зале не было ни при одном выступлении. И это была не только дань возрасту. Это было дань мудрости и человеколюбию. Она знала многих, помогала обычным людям, писала письма, обращения, звонила кому угодно – для нее не было преград.

В ее жизни были и люди с иркутской историей. Это Анатолий Марченко, который отбывал четыре года ссылки по статье «Злостное нарушение правил административного надзора» в Чунском районе. Это известный правозащитник, журналист, председатель комитета защиты прав заключенных Александр Любославский, на конференцию его памяти в прошлом году в Иркутске Алексеева прислала приветственную телеграмму. Это еще один журналист, его жена Любовь Башинова, обладатель премии МХГ 2013 года. Евгений Евтушенко, на чьи выступления в Политехническом музее она с удовольствием ходила.

Ее воспоминания называются «Поколение оттепели». Она всегда относила себе к шестидесятникам. У нее с детства была отличная память: когда-то это было нужно, чтобы выучить «Евгения Онегина», в последующие годы пригодилось, чтобы помнить людей и большие тесты.

В своей речи она четко подбирала прилагательные: мы были оптимистами, но осторожными – это она о шестидесятых. И у нее было чувство юмора: в современном русском языке выбор слов для обращения к женщине весьма ограничен. Товарищ - бесполо, гражданка - безлично, девушка - это уже вторжение в тайны личной жизни. Один официант в ресторане «Прага» называл нас «девочки», и мы всегда старались сесть за его столик. Это из ее воспоминаний.

Она готова была много раз забыть о карьере и ждать следующей «оттепели». Готовы ли были другие? Вопрос, на который даст ответ время.

И она не боялась выходить на площадь. Недаром, ведь цитировала «Петербургский романс» Александра Галича:

Можешь выйти на площадь,

Смеешь выйти на площадь

В тот назначенный час?!

Ее задержание в костюме Снегурочки 31 декабря 2009 года войдет в учебники по правам человека. Как и все, что она делала. Как и многое из того, что она говорила. Такой была Алексеева.

                                                   Алексей Петров, историк

Фото из открытых источников


Aliexpress WW

12.12.2018

Среда Петрова