Новости

далее...

Рекомендуем посетить

Наличники Иркутска на выставке

Персональная фотовыставка Ярослава Шиллера «Panta rhei - наличники Иркутска» начинает свою работу в Арт-галерее «DiaS»
далее...

Прямая речь

далее...

Среда обитания

О Булгакове в Иркутске

Нет, Михаил Булгаков не был в Иркутске, как вы понимаете. Но среду и четверг на этой неделе о нем здесь говорили очень много, причем в разных аудиториях. Причина проста - главная по его жизнеописанию Мариэтта Чудакова посетила Иркутск, причем приехала с Москвы на автомобиле, привезла с собой целый багажник книг, которые в большей степени дарила иркутянам, провела здесь марафон из двух лекций и двух встреч со школьниками.

Конечно, нас интересовал Булгаков. На лекции в Иркутском государственному университете Мариэтта Омаровна говорила о нем долго спокойным голосом, вспоминая шестидесятые, когда познакомилась с Еленой Сергеевной, третьей супругой мастера, потом о том, как она разговорИла сотню человек из его окружения из той эпохи, когда некоторые боялись сболтнуть лишнего.

"Жизнеописание Михаила Булгакова" стало не просто первой серьезной работой, посвященной известному писателю. Сама Мариэтта Омаровна рассказывала, что его биография состояла из пяти строк: родился в Киеве, окончил медфак университета, работал земским врачом. А потом - почти ничего, потому что время затерло всю его литературную деятельность. Пришлось пережить много лет, пока по крупицам не было восстановлено все то, что, как нам кажется, все знали всегда.

Вот, например, октябрьские деньки...

1917 год. В Вязьме застали Булгакова октябрьские события, сведения о которых дошли не сразу. Мы не знаем, какие мысли занимали в эти дни героя нашего повествования, но пройдет несколько лет, и настроение, владевшее доктором Булгаковым, всплывет и найдет отражение в его прозе, преломившись в герое "Белой гвардии" докторе Турбине: "Старший Турбин, бритый, светловолосый, постаревший и мрачный с 25 октября 1917 года..." Тогдашние знакомые Булгакова относились к происходившему по-разному. Об О. П. Герасимове, например, Кареев вспоминает, что "после октябрьского переворота он остался жить у себя в деревне и, уезжая оттуда по делам в Москву в начале декабря, убеждал свою жену и гостившую у них мою дочь, что „ничего не будет". Потом, однако, все-таки было, и О. П. уже не возвратился в свое поместье и умер в одной из московских тюремных больниц..."; сам Кареев, живя в тех местах летом 1917 и 1918 годов, "не отказывался от чтения лекций, ездя для этого в находящееся в четырех верстах от Амосова село Воскресенское, где был просторный народный дом, выстроенный по инициативе моего брата". Читал он и лекции в зайцевской школе - для крестьян. Многие ощущали, что дело идет к гражданской войне. Уцелевшие документы жизни Булгакова зимы 1917/18 года свидетельствуют о том, что он прежде всего поставил себе целью освободиться от военной службы - чтобы покинуть Вязьму и, по-видимому, вернуться в Киев. Возможно, он думал и о том, чтобы не подпасть под грядущие непредвиденные мобилизации. С этой целью он едет в начале декабря из Вязьмы в Москву.

А вот 1939 год, последний октябрь писателя:

10 октября Булгаков, совершенно убежденный в безнадежности своего положения, вызвал на дом нотариуса и составил завещание в пользу своей жены, а также черновик доверенности на ведение его дел; 14 октября нотариус дополнил ее множеством оговорок, требуемых установленной формой, но уже утративших для доверителя свой вещественный смысл. Он передоверял жене своей право заключать "договора с издательствами и зрелищными предприятиями на издание, постановку и публичное исполнение моих произведений". Но не предвиделось ни изданий, ни публичных исполнений. 18 октября позвонил А. Фадеев - "о том, что он завтра придет Мишу навестить". Позвонили из МХАТа - что в театре было "правительство, причем генеральный секретарь, разговаривая с Немировичем, сказал, что пьесу "Батум" он считает очень хорошей, но что ее нельзя ставить. Это вызвало ряд звонков от мхатчиков". Никакие оценки уже не могли изменить течения событий. По иронии судьбы в эти дни привезли и пишущую машинку, выхлопотанную все же из Америки.

Интересны воспоминания о встрече Булгакова и Пастернака. Он был одним из немногих, кого был рад видеть Булгаков незадолго до своей смерти. "Когда к нему пришел Пастернак, сразу, говорит, взял стул, повернул спинкой, сел верхом, заговорил. И проговорили не меньше 2-х часов". Елена Сергеевна говорила молодой Мариэтте: "Когда Пастернак ушел, он вызвал меня и сказал, что этого человека пускать ко мне всегда, независимо от моего состояния". 

Не могу не остановить свой взгляд на эти строки Чудаковой: Перед смертью Булгаков послал за ней (Татьяной Лаппа, первой женой) свою младшую сестру. "Леля пришла за мной, ей сказали, что я здесь не живу - "Позвоните Крешковой". И Вера Федоровна ей сказала: "Она в Черемхове". Это под Иркутском, в ста километрах, - там мы жили с Крешковым. Пришла газета, и Крешков сказал: "Твой Булгаков умер".

Мариэтта Чудакова видела Черемхово только из окна автомобиля. Но зато она побывала на Байкале. Уезжая, она сказала, что хочет вернуться. Вместе с новой книгой. Вместе с Булгаковым. 

                                           Алексей Петров, историк

 

 


13.10.2017