Никита Добрынин: Иркутское «Наваждение» Бориса Шунькова

Никита Добрынин

26 сентября 2026

Первыми кадрами фильма «Наваждение» (1992) режиссер Борис Шуньков привозит зрителя в Иркутск – город поездов, трамваев, напряженных людей и зимы.

Земля рискованного проживания, или как снимали фильм «На краю» Бориса Шунькова

Мороз в этом фильме ощутим физически и душевно. Он присутствует в воздухе, дыхании лошади, замерзших домах – в виде материи, затрудняющей жизнь: 

– Это грустно всегда, так хочется зарыться в теплую тряпку и переждать это время. В такие моменты снятся особенно сладкие сны, опять чувствуешь силы, опять хочешь сто картин закончить, не понимаешь только одного – что в это время уже умираешь, и весь мир кажется таким родным, понимающим тебя, что ты теряешь силы и глохнешь, слепнешь, не замечая этого, и остальное тебе уже неважно.

Безумие, от которого бежишь к нему и приходишь, тебе это кажется победой. Это соединяет в клочья разорванную жизнь и наполняет ее новым смыслом. Прошел день, другой, ты сильнее, ты живой, в твоих переживаниях больше смысла, чем в окружающей тебя жизни. Ты один. Тебе осталось немного, дописать эту картину. Это тоже важно. Ты живешь ей, чего же еще желать.

Постепенно Борис погружает в контекст города: исторический, фактурный, человеческий, монтируя между собой записанные диалоги, монологи и отрывки фраз, сплетая из этого образ родного города, точнее, образ его энергетики и ощущение от него. Потому мы видим город глазами художников и поэтов:

– Иркутск – странный город, какой-то мистический, он обнажает, раскрывает человека, все его великие и маленькие способности, а выхода не дает. Это город чудаков, неврастеников, рвущихся в мир, или смиренников, для которых Иркутск – столица, мекка, святое место. По-настоящему уехать из него невозможно, уехать хотят многие, реализоваться, но все это остается только мечтой, многих она разрушает. Это город патриотов, часто плохо кончающих. Господи, как я люблю этот город! Будь я проклят!

Но никто из героев фильма не замечает воздушный шар в небе. Этот символ свободы, с которого Борис смотрит на город, на людей, свидетельствуя их слова и высказывания. От реплик публичных митингов на одной из городских площадей:

– Средняя продолжительность жизни сибиряка - 55 лет, мы дальше так терпеть не можем.

До полупьяных разговоров на кухне о том, как же мы оказались в этой точке: 

– Ой, какие мы счастливые, мы за семьдесят лет заработали на кусок хлеба!

– Знаешь, я тебе скажу одно, золото мое, вам не понять того, что было. Нам не понять того, что есть, а кто в этом виноват?

– Да кто в этом виноват?! Ленин!

– …

– Может, выпьем, а?

Шуньков вместе со своими героями все глубже закапывается в историю города. Иркутск обременен ей, она тянет его вниз. В начале XIX века граница Иркутской губернии проходила в 72 километрах севернее Сан-Франциско. С веками город терял свое значение. Борис роется в ткани города, том времени, когда все началось: во время ссыльных и расстрелянных или при декабристах? 

Нет, это все «Наваждение».

Финал режиссерской и человеческой жизни Шунькова – фильм «Гиблое место» (1995), который он снял, но не успел закончить. Борис утонул в Ангаре, как в свое время на Байкале погиб Александр Вампилов, бывший учеником мамы режиссера на филологическом факультете Иркутского университета и бывавший в гостях у Шуньковых. Картину после гибели Бориса закончит другой режиссер Восточно-Сибирской студии кинохроники, Валерий Хоменко (25 декабря 1938, Баку – 31 августа 2016, Иркутск).

Автор: Никита Добрынин, кинорежиссер

Возрастное ограничение: 16+

Все статьи автора

В наших соцсетях всё самое интересное!