Издательство «МИФ»

Игорь Широбоков: Знать и уметь

В свое время, когда я работал собкором «Комсомольской правды», меня поразило, что среди аборигенов Заполярья довольно много долгожителей, преодолевших столетний рубеж. Никаких тебе фруктов и витаминов, тундра и льды, лютая стужа и полярная ночь, не уходящая месяцами, а поди ж ты!.. Даже про нашу Сибирь некоторые «знатоки» утверждают, что она не пригодна для жизни и осваивать ее надо вахтовым методом. Что уж говорить о Заполярье, где жизнь при таком подходе невозможна в принципе! Действительно, первые русские экспедиции в тех краях вымирали как мухи от цинги и прочих напастей.
Средняя продолжительность жизни у чукчей, юкагиров, эвенов невелика - условия все-таки экстремальные, но если северянин до пятидесяти лет не сгорел от спирта, не замерз, не попал в лапы зверю, то велика вероятность, что он перевалит столетний рубеж. Для аксакалов Кавказа элексиром долголетия служит горный воздух и фрукты, а на дальнем Севере - такой же чистейший воздух, сырая рыба и оленина. Русские путешественники гибли в заполярье от цинги, а спасительные витамины были всегда под рукой - только настрогай по примеру тундровиков мерзлое мясо или рыбу и не посчитай излюбленное блюдо северных народов варварским. Европейский врач такого не подскажет, а поучиться у аборигенов даже в голову не приходило.
В нашей бригаде оленеводов числился наставником восьмидесятилетний Василий Петрович Ягловский. Несмотря на почтенный возраст, он во всем мог дать фору молодым. И вот как-то пригласили на праздник соседи, они кочевали где-то в двадцати километрах от нас. А метель разыгралась не на шутку.
- Да как же можно в такую погоду? – недоумеваю я.
- Хорошо!—отвечает Василий Петрович, посасывая трубочку, - Стадо не разбежится, олешки стоять будут…
Ладно, выехали на четырех упряжках: Василий Петрович, Дима, Гаврила Дьячков и я. А пурга как с цепи сорвалась! Временами я с трудом различаю передние нарты, от которых держусь в десяти шагах. Куда же мы едем? Дороги, понятно, нет, ориентиров никаких, солнце укутано тучами так, что не поймешь, светит ли оно вообще. Хорошо, что олени чувствуют переднюю упряжку и не сбиваются в сторону, где можно навсегда утонуть в кипящем белом котле... Вот Василий Петрович останавливает наш маленький обоз. "Поворачиваем обратно, - догадываюсь я, - только как мы найдем дорогу, следы заметены..." 

Ягловский отходит от нарт, зачем-то разрывает снег, долго рассматривает вырванный мох и опять погоняет оленей. Оказывается, мы едем дальше. Куда? Что там можно разглядеть, в этом клочке мха? Наш проводник еще раза два-три разрывал снег и уверенно вел маленький караван в кромешную белесую мглу. И вот - в глаза прыгнули, проявившись невесть откуда, островерхие яранги. Уму непостижимо! Практически вслепую за двадцать километров попасть точно в цель - будто по рельсам ехали!
Спрашиваю Гаврилу:
- Ты вот хвастался, что быстрее Шпаро до Северного полюса доберёшься, а тут дорогу нашёл бы?
- Нет, однако. - Не раздумывая, ответил он. - Этому всю жизнь надо учиться…
Так что Василий Петрович ничуть не рисковал. Он знал и умел. В своей профессии старый тундровик был по крайней мере академиком, потому и брал на себя ответственность быть проводником и наставником.
Были и противоположные примеры в моей полярной эпопее.
После того, как я месяц отработал оленеводом, и «Северный дневник» был опубликован в газете, спустя год, меня принимали в совхозе «Нижнеколымский» как дорогого гостя. Решил навестить свою бригаду, и директор тут же отрядил вездеход. Дело было зимой. Но не успели мы с грохотом выкатить за поселок, как машина безнадежно встала.
- Ничего, - успокоил директор, - у нас еще один есть.
Сели, поехали. До стойбища около сотни километров. Мороз - за пятьдесят.
Спрашиваю у механика:
- Рация у нас есть?
- Да забыли впопыхах, - равнодушно отвечает тот.
- А дорогу найдём?
- Должны. Вон колея, видишь?
- А если заметёт? - не отстаю я.
- Авось, выберемся…
Оказалось, у нас и продуктов с собой нет, и другого исправного тягача в совхозе не имеется, и горючего впритык… Малость плутанули по тундре, не без этого, но до стойбища добрались благополучно. Почти чудом, верхом на авось да небось…
Другой случай был в Тикси. Запуржило надолго, что вовсе не редкость в этих краях.. Аэропорт закрыт уже неделю, а мне надо добраться в Черский, командировка на исходе. И вот в райкоме договорились с экипажем ледовых разведчиков, у них допуски на полеты совсем другие.
Заезжает, как обещали, в гостиницу водитель. То ли рано утром, то ли поздно вечером – полярная ночь. Но, боже мой, он с такого бодуна, что едва держится на ногах. Ботиночки, легкое пальтецо – видно, прямо с гулянки и заявился.
А дорогу в аэропорт основательно перемело, я то и дело выскакиваю из «уазика» откапывать проходы. Ветер едва с ног не сбивает. Наконец, застряли в таких снежных бурханах, что не преодолеть.
Похмельный паренек решительно сворачивает с дороги.
- Сейчас через тундру рванем, напрямую! – заявляет он, и мы «рвём» по снежной целине. Но недолго. Машина со всего маху задевает какую-то канаву, так что вышибает задний мост. Но мы целы.
Движок работает, печка урчит. Стоим. Проходит минут двадцать , и бензин кончается. Через неприметные щели в кабину начинают неотвратимо заползать белые щупальца снега. Водитель приоткрывает дверцу, чтобы хоть что-то разглядеть - шапку моментально срывает ветром, и она исчезает в белой мгле. В кабине уже мало места, белый осьминог пурги решительно вытесняет нас. Пожалуй, из самой жизни…
Выхода нет, надо идти. Обматываю голову бедолаги своим шарфом и мы выбираемся в удушающие объятия стихии. Паренек неуверенно показывает рукой направление – ему кажется, что надо идти в ту сторону. Дышать нечем, кислорода не хватает. Бредем из последних сил. И вот, когда, казалось, не осталось даже маленькой надежды, где-то вдалеке блеснул электрический фонарь… Мы добрались таки до авиаторов! Кожа с лица снималась легче, чем шкурка мандарина. Летчики проворно обмазали нас гусиным жиром, ну и спирт, конечно, нашелся для «сугреву»…
Через несколько часов я, к немалому своему восторгу, чистил картошку аккурат над Землей Санникова. Наш маршрут пролегал через Северный полюс. Радостно полыхало северное сияние. Мы шли на предельно низкой высоте, ледовые разведчики «на глаз», но совершенно точно и безошибочно, замеряли толщину и крепость полярных льдов. Они не ошибались и не рисковали, потому что были профессионалами высочайшего класса. Они знали и умели, в отличие от наших «проводников» и «наставников», которых то и дело подводит самонадеянность и безрассудство. С легкостью необыкновенной они вызываются вести нас из одной реформы в другую, имея о них лишь смутное представление.
Помню, на съезде Ельцин заявил:
- Правительство России возглавят такие ребята, которые в десять раз умнее меня…
Но эти «десятикратно умные» ребята знали по книжкам только американскую экономику. А Россия - не Америка. И мы угодили в трясину дикого рынка. В приватизацию и ваучеризацию. Потом в дефолт. В монетизацию льгот. В пенсионную реформу. В реформу образования. Наконец, собрали огромный резервный фонд и сунули его в американские финансовые пирамиды, вместо того, чтобы обустраивать собственную страну.
Так и блуждаем в потемках. Называя это кризисом. И претендентов стать проводниками, мэрами и депутатами, не убывает. А мы их выбираем, подсаживаем в руководящие кресла.
Как бы нам научиться выбирать таких проводников, как Василий Петрович Ягловский, юкагир с побережья Ледовитого океана! Как разглядеть тех, кто знает и умеет? 
Автор: Игорь Широбоков, журналист, соцсеть Facebook

Подписывайтесь на наш Telegram-канал

01.12.2020


Новости партнеров