Лев Сидоровский: Беспартийному дворянину Сергею Образцову исполнилось 120 лет со дня рождения

120 лет назад родился Сергей Владимирович Образцов. Наше личное знакомство началось со... ссоры. Случилось это в начале семидесятых, после того, как я узнал, что знаменитый кукольник отдыхает под Питером, в санатории «Репино». Тут же позвонил ему и без труда уговорил на то, что в ближайшие выходные на странице газеты «Смена» Сергей Владимирович станет «воскресным гостем» – была у нас такая популярнейшая рубрика. Условились встретиться в четверг, после завтрака... На всякий случай я продиктовал свои телефоны – редакционный и домашний... И вот приезжаю к Образцову, он любезен, знакомит гостя с женой, Ольгой Александровной, предлагает расположиться в кресле напротив. Я достаю магнитофон, блокнот с вопросами, которые собираюсь задать, а Образцов: «Магнитофон уберите немедленно!» Я ошарашен: «Но, Сергей Владимирович, для газеты важно, чтобы ваши слова были абсолютно точны». Он: «И никакой газеты! Я передумал. Здесь скукотища, и мы можем просто поболтать о том, о сём. Например, что нового в Ленинграде?» Я уже почти кричу: «Сергей Владимирович! Сегодня – четверг, завтра утром я должен сдать текст нашей беседы в секретариат! А "поболтать о том, о сём" согласен в любой другой день!» Он: «Увы, не имею нынче никакого настроения беседовать для прессы...» Я разозлился: «Вас называют образцом истинного интеллигента, но со мной Вы поступили по-свински! Счастливо оставаться!»
Схватил магнитофон, блокнот и буквально побежал на вокзал: ведь надо немедленно отыскать в городе другого «воскресного гостя». После электрички рванул в «Асторию», а там в вестибюле – знаменитая меццо-сопрано Большого театра Архипова! Я – к ней: «Ирина Константиновна! Газета "Смена" мечтает Вас видеть своей "воскресной гостьей"!» Слава Богу, уламывать не пришлось – и тут же, без всякой подготовки, мы хорошо поговорили.
Вдруг в воскресенье мне домой звонит Образцов: «Только что прочитал вашу с Архиповой беседу. Мне понравилось. Вы – настоящий профессионал: лихо выкрутились. Простите меня: был, что называется, не в духе. Ольга Александровна до сих пор со мной не разговаривает. Мы сегодня уезжаем. Будете в Москве – заглядывайте в гости, на Самотёку, наверняка знаете адрес нашего театра».
Конечно, я до этого в их «кукольном» доме на Садово-Самотёчной бывал не раз. А еще раньше – в их старом здании, на площади Маяковского. И вообще про создателя всего этого необычного мира знал немало.
Он родился на заре века в почтенной семье выдающегося деятеля науки, академика Владимира Николаевича Образцова, чьим именем в центре Москвы названа улица и Институт инженеров транспорта. Можно представить, какой в семействе случился переполох, когда выяснилось, что любимый сын Сережа вместо того, чтобы пойти по стопам отца, сначала подался во ВХУТЕМАС (одновременно в Университете посещал философский факультет и брал уроки пения в частной школе), а потом вдруг потянулся к актерской профессии. Это еще было бы полбеды, поскольку он вышел на сцену всеми уважаемого МХАТа-2, но оказалось – о, ужас! – что он одновременно стал эстрадным кукольником, чем-то вроде балаганного Петрушки!
А началось всё с куклы Би-Бо-Бу (в цветастом халатике, и головка надевалась на палец), которую когда-то для пятилетнего сына в китайском магазине купила мама. Сережа был в восторге: тут же начал разыгрывать сценки. И вот теперь, он, мхатовец, на концертах и праздничных вечерах появлялся с маленькой портативной ширмой, из-за которой забавные куклы в его искусных руках проделывали настоящие чудеса. Негритенок и обезьянка, например, презабавно распевали романс «Мы сидели с тобой у заснувшей реки…», а собачки – «Мы только знакомы…», а кошки – «С тобою мне побыть хотелось…», и даже просто шарики на пальцах «очеловечивались»… А как укачивал любимую куклу Тяпу под «Колыбельную» Мусоргского. Образцов уже стал очень известным, выступал и в Колонном зале Дома Союзов и даже на правительственных концертах в Георгиевском зале Кремля вместе с Руслановой, Козловским и Утесовым. Он явно нравился Сталину. И в 1931-м вождь благосклонно отнесся к тому, что молодой артист решил создать уникальный театр кукол.
Правда, комнатку для театра поначалу выделили маленькую - при Доме эстетического воспитания детей. Образцов набрал несколько человек, но играть было нечего. Пьеску придумали сами – «Джим и доллар»: именно с этого спектакля всё и началось. Вокруг театра, который со временем получил свое помещение в центре Москвы, стали собираться талантливые люди: пришел великолепный актер Евгений Сперанский, который потом начал и пьесы сочинять (дивный спектакль «И-го-го» – его творение), позже появились Семен Самодуров, Зиновий Гердт, другие, тоже очень достойные.
В том небольшом двухэтажном здании, которое выходило на площадь Маяковского, я впервые оказался в 1949-м. На его фасаде красовалось изображение раскрытой ладони с шариком, надетым на указательный палец, – всем хорошо известная эмблема Центрального театра кукол. Раньше здесь была так называемая Четвертая студия МХАТ. Когда здание перешло к Образцову, он со свойственной ему выдумкой и изобретательностью превратил всё пространство в подлинный маленький дворец чудес, входя в который люди сразу обретали приподнятое расположение духа. Предвкушая радость очередной встречи с этим обаятельным искусством, зрители заранее настраивались на соответствующую волну и как будто немного молодели – даже если шли на взрослый, а не детский спектакль. Ах, как в «Лампе Аладдина» на наших глазах эффектно вырастал сказочный золотой восточный город! Ах, как на «Коньке-горбунке» хороши были и трудолюбивый Иванушка, и рассудительный Конёк, и глупый, жадный Царь, и злой завистливый Спальник! Мне повезло особо, ибо первым делом увидел здесь знаменитейший «Необыкновенный концерт». Вообще-то сначала он назывался «Обыкновенный концерт», но кто-то из высокопоставленных перестраховщиков в органах, которым было положено осуществлять всестороннюю бдительность, усмотрели в этом названии недопустимое «огульное охаивание» деятельности «Москонцерта», хотя в «Обыкновенном концерте» остроумно и справедливо высмеивались только традиционные, повсюду встречающиеся концертные штампы и весьма нередкая на эстраде халтура. И «Обыкновенный концерт» было рекомендовано переименовать в «Необыкновенный», то есть нетипичный. Кстати, этот спектакль внесен в книгу рекордов Гиннесса как самый посещаемый в мире!

Спустя годы, уже в новом помещении театра, я увижу еще один блистательно им поставленный, тоже пародийный спектакль – «Шлягер, шлягер, только шлягер». Отдав много лет эстраде, Сергей Владимирович высоко ценил это искусство, считал, что именно на эстраде «талант исполнителя кристаллизуется и его имя становится названием неповторимого жанра». Его актерам такое вполне по плечу. Невидимые зрительному залу, они чудесным образом сливаются с куклой, которая начинает жить: двигаться, разговаривать, петь, сердиться, смеяться, плакать, завидовать, любить. Кукла становится доброй или злой, благородной или хвастливой, глупой или хитрой – она становится человеческим образом. Да, трудное и тонкое искусство «очеловечивание куклы» нашло в театре Образцова великолепных мастеров.
Популярность и успех его спектаклей росли, как говорится, не по дням, а по часам. И скоро уютный, но небольшой зал на площади Маяковского не был в состоянии вместить всех, желающих их увидеть. И Сергей Владимирович, преодолев все мыслимые и немыслимые преграды, открыл на Садово-Самотёчной новый Театр Образцова. Только он мог придумать, чтобы на фасаде этого здания, над входом, были установлены огромные причудливые чудо-часы с аллегорическими фигурами различных зверей. При этом часы играли красивые мелодии, собирая толпы прохожих. Конечно, и интерьер был придуман Мастером тоже удивительный. Он каждый уголок лично обустраивал, даже таблички на мужском и женском туалетах – петушка и курочку – нарисовал сам. 
Незадолго до новоселья вместо обычной наборной афиши на столичных улицах красовался плакат-телеграмма: «Срочная Москва востребование всем москвичам от 5 до 125 лет новый сезон мы откроем в новом доме тчк в нем два зала тчк детям и взрослым тчк зимний сад зпт большой музей тчк в аквариумах рыбы зпт в клетках птицы тчк детям приготовили спектакль «Солдат и ведьма» зпт взрослым гала-представление тчк ждем нетерпением - куклы».
Когда состоялось долгожданное новоселье, Сергей Владимирович обратился к высокопоставленным гостям: «Это здание ручались построить к 7 ноября 1967 года, а сегодня 15 декабря 1970-го. Но вчера я узнал из «Вечерки», что строители закончили все работы на две недели раньше намеченного срока. Вот я, беспартийный дворянин, хотел бы воспользоваться вашим присутствием, чтобы выяснить, почему мы систематически ничего не успеваем сделать вовремя, но потом каким-то образом оказывается, что все планы выполняются досрочно?»
Их искусством восхищались Германия, Франция, Соединенные Штаты, Англия, Латинская Америка, Китай, Япония и другие страны. Причем некоторые номера «Необыкновенного концерта» всякий раз исполнялись на языке той страны, где театр выступал, – в этом преуспевал талантливейший Зиновий Ефимович Гердт, гениально исполнявший роль пошляка-конферансье.
К тому же в каждой поездке Образцова-режиссера неизменно дополнял Образцов-литератор: так, после вояжей в Англию появилась остроумнейшая книга «О том, что я увидел, узнал и понял во время двух поездок в Лондон». После посещения Китая вышел в свет тоже великолепный труд. После возвращения из Японии – рассказ о театре Кабуки. Есть у него и другие сочинения: «Актер с куклой», «Моя профессия», «Эстафета искусств», «По ступенькам памяти», «Моя кунсткамера»… К тому же неутомимый Сергей Владимирович – создатель жанра документального кино-монолога. В свое время его фильмы: «Кинокамера обвиняет», «Удивительное рядом», «Невероятная правда» и особенно – «Кому он нужен, этот Васька?» о нашем отношении к животным взволновали, без преувеличения, всю страну…
Поговаривали, что у Образцова крутой нрав, что с ним трудно работать. Да, он был крут, иногда капризен (в чем я, увы, убедился лично), но тверд и принципиален в своих нравственных позициях. К примеру, в тяжелое сталинское время чуть ли не единственный подписал письмо в защиту Мейерхольда. Или такой факт: когда шла борьба с «безродными космополитами», Образцова пригласили в некую партийную инстанцию и очень вежливо сказали: «Уважаемый Сергей Владимирович! Нам известно, что у вас в театре работает слишком много лиц определенной национальности. Как бы вам от них освободиться?» Ответил холодно: «Это очень просто сделать. Освободите меня от должности, а потом освобождайте, сколько вам угодно, людей нужных и полезных для театра. Посмотрим, что станет с театром».
В другой раз, когда главный редактор «Советской России» позвонил Образцову с просьбой написать для газеты статью («на любую волнующую вас тему»), Сергей Владимирович пообещал: «Обязательно уже завтра передам вам материал, в котором хочу выразить серьезную озабоченность по поводу процветающего в нашей стране махрового антисемитизма. И не только на бытовом уровне. Я, народный артист СССР, сын советского академика, не могу понять: откуда у нас берется эта зараза?» На том конце провода возникла паника…
Расизм и, в частности, такая его разновидность, как антисемитизм, Образцову были омерзительны.
Детей обожал. Любовью зрителей дорожил очень. Дорожил ли любовью власти? И да, и нет. Он был странным в этом отношении человеком. Искренне признавался в любви к Октябрьской революции и тут же мог (народный артист СССР, лауреат Государственных премий СССР и РСФСР, Герой Социалистического труда, президент Международного союза кукольников UNIMA и прочее, и прочее) отмочить по поводу этой революции такое, что люди вокруг начинали испуганно оглядываться…
Автор: Лев Сидоровский, Иркутск -Петербург 

Подписывайтесь на наш Telegram-канал

Подписывайтесь на наш Instagram

05.07.2021


Новости партнеров