Алина и Александр Борзых: для нас дарк-кабаре и эпатаж – это стиль жизни, а не попытка кого-то впечатлить
06 мая 2026
11 мая в баре «Эдисон» пройдет концерт дарк-кабаре квинтета «Фарфор». С молодыми музыкантами мы познакомились после квартирника в «Доме джазового музыканта».
Причем публика, по словам солистки Алины Борзых, была совсем незнакомая для них, но встретили коллектив на «ура». На днях мы пересеклись и поговорили, что же это такое - дарк-кабаре «Фарфор».
- Сразу скажу, что не встречал таких. Видел просто кабаре-дуэты.
Александр: Есть в России как минимум два таких коллектива. Один из них называется «Бостонское чаепитие», правда сейчас у них уже немного другая музыка. Но в середине 2000-х они как раз играли дарк-кабаре, а Владимир Преображенский, лидер группы, даже делал в марте 2014-го в Москве фестиваль «Бархатное подполье», к сожалению, он прошел только один раз. И еще есть вторая русская команда, поет на английском, но я забыл название (Смеется). А вот мы поем на русском.
Алина: На западе тоже есть, The Dresden Dolls, но жанр редкий, соглашусь. Из известных еще Tiger Lilies, они, кстати, делали коллаборацию с «Ленинградом». Видели еще в этом жанре каверщиков, в полосатых купальниках и на контрабасах, эпатажные ребята.
А вообще про жанр получилось все случайно. Это не было такой задумкой, что мы сели и «давай играть дарк-кабаре». Специально для этого мы ничего не делали, хотя эстетика близка. Просто писали, как шло.
А после «Вальса Эскироля» (сумасшедшая такая песня) я Саше говорю: по-моему, мы играем дарк-кабаре. Начали читать об этом жанре - оказалось, вот такой эксклюзивный формат в России представляем. Его мало кто делает.
- Когда состоялось ваше первое выступление?
Алина: 16 апреля 2024 года. Это мой день рождения – именно это стало поводом выйти на сцену. Репетировали мы для удовольствия, вроде хобби, про будущее как-то и не думали. Помню, Георгий Соболев пришел к нам на репетицию, послушал и протяжно так говорит: «Перспективненько». Набралось песен двенадцать, часть - свои, часть - кавера, даже песню погибшего друга-музыканта (Антона Смыкова) взяли в работу, очень нам хотелось нарастить репертуар. И тут подкрадывается мой день рождения. Саша, главный двигатель прогресса, и говорит: вот и отличный повод выступить.
Мы вышли на сцену. Первой площадкой стал бар Johnny Rockets, там всех пускают, добрые ребята. Пришли люди поздравить меня, кто-то просто послушать, кто-то других членов команды поддержать - и зал собрали.
- Название тогда уже было?
Алина: Да, придумали где-то за месяц, когда решились на концерт. У нас раньше было другое название, но мы не собирались тащить его в будущее. Я предложила слово фарфор, потому что оно просто нравится мне по звучанию (я ж филолог, фетиш такой). А попали не в бровь, а в глаз. Семантика нам подходит: во-первых, нечто утонченное и изысканное, во-вторых, это тоже ретро-стайл, в-третьих, из фарфора можно извлечь благородный звук. А еще у нас есть рубрика в соцсетях «Фарфор упоротого антиквариата»: Саша отыскивает фото каких-то безумных изделий из фарфора и публикует их. Так что сумасшедшинка в названии тоже присутствует.
- Название встречается в двух видах в соцсетях. Видимо был сначала FARFOR, а когда вышел закон, то..
Алина: Да, мы быстро переобулись (Смеется). Два года назад мы писали себя латиницей. Был такой смешной случай: выступали на фестивале «Голос города», и к нам подходит ведущий и спрашивает: «А как вас объявить - по-русски или по-английски?» и произносит с акцентом «фэрфор». Теперь мы «ФАРФОР».
- На концерте вы сказали, что в музыкальном мире вы - новички.
Алина: Да, и даже этим гордимся. Я считаю, что это максимально вдохновляюще. Мы своим примером доказываем, что «никогда не поздно». Хотя про новичков и непрофессионалов, наверное, не совсем точно. Свят (Святослав Гаращук, клавиши - прим. Глагол38) сейчас заканчивает Шопенку (музколледж имени Ф. Шопена), а Денис (Денис Маслюков, туба - прим. Глагол38) – музыкальную школу. Так что они вполне себе настоящие музыканты.
Александр: А вот мы трое, выходит, молодежь (Смеется). Хотя по паспорту все наоборот.
Алина: Да, я же посчитала, нам на пятерых – 161 годик, в среднем выходит по 32 года на нос. Только вот Святу - 24, а Денису, который в группе с виду самый конь, - 15. Зато мне - 39, Алексею - 38, Саше и вовсе 45.
Александр: Приходится добирать с педагогами. В 43 я только учиться на барабанах начал, мозг, конечно, уже не такой пластичный, зато профилактика деменции. Алина тоже и по вокалу, и по сольфеджио занимается. Леха только у нас самородок, ему не надо (Смеется). Но он столько сам в удовольствие играет, причем всю жизнь и на разных инструментах, что к сорока годам можно зачесть как консерваторию.
- А как вообще приходят к музыке в 40 лет?
Александр: Кризис среднего возраста. Кто-то покупает мотоцикл, кто-то любовницу молодую заводит, а кто-то начинает играть на барабанах - чтобы не заела повседневность. Ты останавливаешься и думаешь: вот едешь на работу, оттуда - домой, поиграешь с детьми в настолки, посмотришь телевизор…а потом кто обо мне что вспомнит-то?
Алина: Ага, вот тебе и «кризис сорока». Кстати, на самом деле такой кризис происходит трижды – в 30, 40 и 50. Ты начинаешь задаваться вопросом: а что для меня интересно, а кто я и про что? И очень часто люди находят ответы в творчестве. Творчество неотъемлемо от человеческой природы. Я считаю, если человек приходит к музыке, значит у него есть это внутри. Я в детстве пела в хоре, на гитаре училась и на фортепиано, Саша тоже тянулся к музыке с раннего возраста, хоть и не случилось обучения.
- Я тоже как-то упрекнул родителей за то, что они не отдали меня в музыкалку.
Алина: После восемнадцати уже можно отстать от родителей: идите и сами себе это додайте (Смеется). Но тут же много ограничений вылезает.
Вот человек говорит: я не умею петь. Ты не умеешь хорошо петь, но петь умеют все, просто не все – в ноты.
Или говорит, что не умеет рисовать. Та же история: палка-палка, огуречик – и человечек точно получится, и это уже рисование. Люди путают творчество и искусство. Это глобально разные вещи. Творчество – это самовыражение, а на какой уровень ты залетишь – уже вопрос одаренности и случая. Попасть в кластер искусства – для этого действительно нужно что-то сделать.
- А у вас есть цель попасть в этот кластер?
Александр: Теперь уже да. Мы раскидываем резюме группы по всем фестивалям, которые находим. «Голос кочевников», «Дикая мята» под Тулой, «Стереолето» в Петербурге…Даже в Монголию написал, правда, на русском. Может кто-нибудь и ответит. Сейчас вот записываем песни для стриминговых платформ – тоже шаг к развитию, рассказыванию о себе. Ищем новые площадки в городе и даже присматриваемся к гастролям. Улан-Удэ нас уже ждет, есть договоренности.
- Когда вокруг тебя сотни коллективов, то трудно сделать что-то такое, чтобы на тебя обратили внимание.
Алина: С одной стороны, мы не ставим себе задачу понравиться всем. Тогда надо было бы следовать тенденциям и рэп играть (Смеется).
Но наше творчество цепляет. Например, людям нравятся наши тексты – в том числе тем, кто понимает в поэзии. Вот Иркутский дом литераторов нас на свой отчетник позвал, мы там выступали. Музыку тоже хвалят – и, в том числе, те, кто действительно разбирается. Говорят, гармонии интересные, ходы смелые, сочетается глубина и простота. Про аранжировки прилетают комплименты, говорят, что подход необычный. Нам, конечно, приятно. И с каждым концертом, с каждым фестивалем зрителей становится больше.
- А кто он - ваш зритель?
Александр: Мы его ищем, собираем. На концерте в «Доме Джазового Энтузиаста» было два-три знакомых, а в целом - новая аудитория. Все остались довольны, а кое-кто и рассыпался в комплиментах (Улыбается). К нам уже не ходят из жалости: «Ой, ну надо поддержать».
Алина: Мы удивляемся, насколько наша аудитория разношерстная.
Во-первых, интеллигенты, те, кто ценит смысл, эклектику и сарказм
Во-вторых, панк-тусовка. Они видят в нашем творчестве перекличку со своей эстетикой: примитивная, но цепляющая музыка, искренние тексты, мрачные жизненные темы.
В-третьих, недавно открыли, что мы нравимся подросткам. Это для нас вообще максимально странно, но 15-летняя дочь регулярно гундит: «Когда вы уже появитесь на Яндекс-Музыке?». И к тубисту, нашему младшенькому, тоже регулярно на концерты друзья приходят – и им ведь искренне нравится.
Наконец, обычные горожане. Мы когда работаем на городских площадках, народ очень позитивно и активно нас воспринимает: останавливаются, танцуют, видосики снимают. И спрашивают: вы откуда к нам приехали (Смеется).
- А сами себя слушаете? Есть любимые треки?
Алина: Ой, я вообще только «Фарфор» и слушаю, серьезно (Смеется).
Александр: Конечно есть. Правда, у каждого своя подборка. Но регулярно на репетиции, когда Алина называет, что играем дальше, кто-то радостно вздыхает «Ура!».
Хотя, есть и общие любимчики. Например, «Балерина».
«Шум колес вблизи дороги, а за пыльной занавеской
Заскользят по полу ноги в ритме вальса вокруг кресла.
Лунный свет - косой прожектор отпечатывает тени.
На стене в цилиндре некто оживает из забвенья.
И под скрип иглы пластинки заунывного оркестра
Пляшет с тенью паутина – одинокая невеста.
Господин, прошу на танец бестелесною рукою.
На щеках горит румянец, освещается луною
Силуэт прозрачных нитей, как вино из паутины
Обними меня, безликий, потанцуйте с балериной…»
Алина: А я теряю волю от «Музея», каждый раз как первый.
«В витрине музея развешаны куклы.
Вот мама, вот брат, а тут бывших пучок.
Вот этот обидел, а этот запуган,
А этот любил по утрам коньячок.
В музей позабытых сердечных ошибок
Я в праздничном платье спускаюсь одна.
Здесь не до веселья и не до улыбок,
Здесь только уныние и пустота.
Коллекцию чувств отпустить не сумею.
Я их соберу, чтобы мучать свой сон.
Зал первый с обидой, потом галерея
Злоупотреблений и аттракцион.
Качели эмоций в неоновом свете
Меня раскачают и выкинут вниз.
А после у тира с флажком в пистолете
На нервах мне клоун сыграет на бис..»
Александр: А я люблю «Высокую кухню», кто еще об отношениях писал через метафору каннибализма (Смеется). Да и музыкально она классно поймана.
Алина: На Шансоне (прим.ред. концерт на радио «Шансон») тоже заценили.
«Высокая кухня, высокие люди.
Смотри, я лежу, словно рыба на блюде.
Нас мучают вкусы на кромке тупого ножа.
Похвастайся маме, скажи всем подругам,
Что можешь из сердца вырезать друга,
И вместо него туда вставить морского ежа.
Мы режем друг друга кусок за кусочком,
Бросая в салаты и с каждым глоточком
Мечтаем заполнить желудок пьяной тоской.
Чеснок с орегано, шиповник и роза,
Сердечная мышца трещит от цирроза,
Гормонами бьёт между ног с осетровой икрой.
Измена на завтрак, любовь на обед
На вечный вопрос ты получишь ответ,
Где все ещё больно, а где уже нет…»
- У вас все песни собственные или каверы тоже присутствуют?
Алина: Музыка вся моя, а тексты по-разному. Основной поставщик – Александр, еще есть стихи Алексея Бологова (басист наш), моей подруги с филфака Тани Васильевой, один - Антона Смыкова, и даже Есенина и не-Есенина (Смеется). Это песня у нас есть, которую я еще в юности написала, всю жизнь думала, что это стихи Есенина, очень стилистика похожа, а оказалось – Георгий Булатов.
Александр: По каверам решили из уважения к авторским правам закрыть тему, хотя раньше исполняли штук пять. Сейчас крайне редко их играем – если знаем, что площадка платит какой-то роялти. Но один кавер есть совершенно законный – «Кокаинетка» Александра Вертинского. Он вообще считается одним из есть основоположников жанра, поэтому играть его песню – большая честь и радость. И по срокам это уже разряд «народного достояния», к счастью.
- На вашем концерте как раз атмосфера Харбина, где он жил… Вопрос про стиль. Алина, кто у вас этим занимается?
Алина: Сами. Так как я выпендрежник, то сразу сказала, что без костюмов петь не будем, будем красивыми на сцене. А мальчики оказались не против (Смеется). Изначально, когда всё только рождалось, мы придумали концепцию ярких цветов – моё желтое платье, которое уже становится узнаваемым, например. А потом пошло накручивание фишек, и мы начали концептуально продумывать наряды. Сейчас у нас четыре «образа».
- А репетиции как проходят? Тоже эпатируете?
Алина: Вот не поверите, но я репетирую в туфлях на каблуках (Смеется). И это не только выпендреж: каблуки меняют позицию тела, центр тяжести распределяется по-другому, это влияет на диафрагму. И наряжаюсь – ну так у меня четыре мальчика в команде, надо держать марку. А еще мы постоянно балуемся, то какие-то шляпы наденем, то очки. Репетиции для нас не сухой и скучный процесс, тоже своего рода концерты.
Александр: Кстати, по просьбам подписчиков мы стали организовывать открытые репетиции – и на них прям спрос есть. Как-то записалось человек пятнадцать, нам пришлось перемещаться в другое помещение, чтоб все уместились. Получился почти концерт. Только без нарядов и перерывов.
Алина: Выходит, эпатаж – это наш стиль жизни, который нельзя включить или выключить. Мы такие и есть, даже в группе написано: «немножко ку-ку» (Смеется). На сцене мы ничего не играем, мы просто показываем себя как есть.
- И финальный вопрос - про творческие планы.
Алина: 11 мая играем полноформатный концерт в «Эдисоне». И «Дом Джазового Энтузиаста» просит повторить, но дату еще не назначили. А потом впереди лето и много предложений по фестивалям. А еще у нас смелые планы по освоению нового формата и выходу на другие площадки – с театральным контекстом. Вот мерч еще запустить хотим.
Александр: ну и, конечно, очень ждем свои студийные треки. В марте записали четыре песни у Коли Легейдо, Siberian Records, очень интересный опыт. А ведь выпустить песни на стриминги – целое дело, много чего надо подготовить. Видео, картинки, промотексты - мы как список увидели, извините, офигели.
- Пожелаю вам, чтобы зритель офигел от ваших песен и хорошего настроения!
Вопросы задавал Иван Алексеев, для Глагол38
Фото Кирилла Фалеева
Возрастное ограничение: 16+
В наших соцсетях всё самое интересное!
