Александр Сокольников вспоминает Владимира Меньшова

Когда пришла грустная весть о кончине Владимира Меньшова, мысленно вернулся на сорок лет назад, когда произошла наша встреча. Многих очевидцев его приезда в Иркутск уже нет, к сожалению, на свете, кому-то, может быть, запомнились иные, не столь курьёзные эпизоды. При встрече мы сразу договорились с Меньшовым: никаких отчеств, только по имени.

Иркутск восьмидесятых. Только на старых фотоснимках, да и в памяти земляков старшего поколения сохранился ныне исчезнувший город иркутских голубятен. Поэтому летом 1982 года съёмочная группа кинофильма «Любовь и голуби» сделала остановку в областном центре – искали подходящую натуру и здесь. Приехали драматург Владимир Гуркин, сам Владимир Меньшов. Тогда центром культурной жизни у нас был Дом актёра. Мы все тогда дружили – писатели, актёры, художники, музыканты, журналисты. Встречались, обсуждали книги, статьи в газетах, спектакли, выставки…Там меня, негласного «иркутского домового», и познакомили с прославленным кинорежиссёром.

Договорились, что я буду искать голубятню для съёмок. У нас был рафик – киношный автобус. Так мы и ездили по городу – Меньшов, Гуркин, директор картины и я. Гуркин вообще ни во что не вмешивался, будто робел. В машине всё время звучал Высоцкий, но песни нам не мешали, скорее, наоборот, хоть атмосфера и была немного нервная.

Мы ездили по деревянному центру Иркутска, искали в Рабочем, в Марата. Конечно, голубятники в те годы старались превзойти друг друга не только породистостью птиц, но и замысловатыми «дворцами» для них – резными, разноцветными... Встречались интересные строения. Но фильм должен быть снят оптимистичный, светлый, всё ж «чернуха» не приветствовалась, а в посёлках и даже райцентрах народ жил бедно: красивые голубятни соседствовали с непрезентабельными постройками. Казалось бы, в губернском городе народ позажиточней, но… Покажу голубятню – Меньшов отказывается, Гуркин молчит. Вроде бы, наконец, мы нашли подходящую натуру, но когда Меньшов спросил, сколько будет стоить перекрыть крыши вокруг голубятни, и директор назвал сумму, режиссёр сказал: «Дорого, не пойдёт». То есть был наш город близок к тому, чтобы стать центром съёмок, но не получилось…

В конце дня Меньшов отпустил рафик и сказал мне, что хотел бы посмотреть город. И мы углубились в старый Иркутск. Наверное, ему, обладателю оскароносной награды, вхожему в престижные столичные дома творчества, хотелось узнать психологию людей, живущих в усадьбах с голубятнями. Конечно, сначала я хотел показать ему старинные купеческие особняки по улице Канадзавы. Когда-то их хозяева пытались перещеголять друг друга искусной резьбой, балкончиками, патио, витражами. Но всё же повёл я гостя во двор старинного двухэтажного дома, где по адресу: Подгорная, 4 однажды переночевал Антон Павлович Чехов (в 200 метрах от Крестовоздвиженской церкви!), а спустя десятилетия жил фотохудожник Володя Калаянов.
А потом пошли в гости к хозяйке частного дома Галине Гришенковой, прозаику, творчество которой одобрял Глеб Пакулов. Галя рано ушла из жизни, и не так уж много у неё было опубликовано. Она – дочь сановных родителей, с мужем Володей, сантехником (не так давно освободившимся из мест заключения), радушно нас встретили, накрыли стол. Скажу, что к чести Галиного супруга он принял пасынка, отцом которого был журналист и поэт Игорь Караван, впоследствии с трогательным постоянством водил в балетную студию общую с Галей дочку, которая потом благодаря отцу и стала профессиональной балериной одного из столичных театров...

То, что Меньшов – режиссёр фильма «Москва слезам не верит», мы не стали говорить, представили просто: «Володя, киношник». Сидим, беседуем: два Володи, Галина, аз я, грешный... А чтобы увидеть обстановку и хозяев, можно посмотреть документальный фильм Бориса Шунькова «Наваждение» (1995), который и был снят в квартире Гали и Володи с их участием. Вот так в разные исторические эпохи в деревянном домике по улице Подгорной пересеклись пути двух замечательных мастеров, Меньшова и Шунькова.

И вот застолье подошло к той точке, когда Владимир Меньшов решил покритиковать Брежнева. И тут сантехник Володя как рванёт на себе рубаху: «Да я тебе сейчас за Ленина! За партию! Я честно отсидел! Можно сказать, за вас за всех!» Глядим, а у него на груди – татуировка, профиль вождя мирового пролетариата! Мы ни живы ни мертвы, сидим, молчим…Ситуация! У Меньшова лицо стало приветливым – артист! На дворе-то два часа ночи, и вокруг – ни души, тишина, ночь, усадьбы… Я и говорю хозяину: «Ладно, Володя, давай, мы пойдем, тут есть один дом, мы что-нибудь купим! » А он: «Да я что, нищий, что ли?» И – к кровати, достаёт и показывает нам ящик, полный коньяка, вин, водки, и предлагает продолжить приятный вечер. Я ему говорю: «Продолжим, конечно! Ну что же ты, как жандарм, нас стережешь, мы выйдем на двор на минутку и сразу вернёмся, я буду его охранять!» Тот кивнул, да, видно, вскоре и забыл, что мы вместе с Меньшовым пришли! А мы на улице поймали машину – и в гостиницу! А в «Интуристе» – переполох – ищут Меньшова, уже и домой ко мне ездили, да моя супруга Полина Дмитриевна ответила: «Как где Сокольников? Гуляет где-то, как всегда!»

Потом мы узнали, что «Любовь и голуби» снимали в Карелии. Очень жалели, что не у нас. Всю труппу вести сюда действительно было бы накладно. А иркутская голубятня потом всё-таки проявилась в одной из работ Меньшова. Об этом потом уже Володя Гуркин мне рассказал. Дело в том, что за несколько лет до тех событий к нам в окно четвёртого этажа дома в Лисихе влетел красивый белый голубь. Ясно, что потерялся. Об этом недавно вспоминала дочка Наталья, она сейчас живёт в Испании, а тогда аккуратным почерком на листках из школьной тетрадки писала объявления, чтобы найти хозяев, заботилась о птице. Так мы и познакомились с её владельцем Сергеем Троицким-Феллиди-Захарченко, автором романа «Имя им». Он жил в доме рядом с нашим, во дворе стояла его бело-синяя голубятня. Её он перевёз из своей старой усадьбы, когда получил благоустроенную квартиру. Голубятню Троицкого тоже показали тогда Меньшову. И вдруг он как закричит: «Сокольников! Почему у тебя голуби хрюкают?» Оказывается, у предприимчивого Троицкого наверху парили голуби, а внизу жили свиньи. Так вот, в один из эпизодов своей работы режиссёр все-таки включил… хрюкающих голубей!

Александр Сокольников, еженедельник Мои года

Подписывайтесь на наш Telegram-канал

Подписывайтесь на наш Instagram

19.07.2021


Новости партнеров