Маяковский и Есенин в иркутских книжных магазинах: 18+

«Я достаю из широких штанин…». Теперь, чтобы купить сборник стихов того же Маяковского, любителям литературы придется показать паспорт. Российские издательства пересмотрели свое отношение к содержанию классики. При ближайшем рассмотрении в произведениях, включенных в школьную программу, нашлось немало брани, пропаганды насилия, бродяжничества и прочих непотребств. Дошло до того, что в конце августа старшекласснице из Екатеринбурга сразу в трех книжных магазинах отказались продать сборники стихов Маяковского, Есенина и Бродского. Сотрудники объяснили это тем, что девушка несовершеннолетняя, а на книгах красуется знак 18+. 

Еженедельник «Пятница» вместе с иркутскими старшеклассницами Ариной и Лерой отправилась по магазинам за литературной «запрещенкой». "Глагол" решил рассказать об этом на своих страницах. 

Чтобы понять, из-за чего весь сыр-бор, начнем с того, что с конца 2010 года в России вступил в силу закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» (436-ФЗ). Именно он требует на всей информационной продукции: книгах, газетах, журналах, фильмах, телепрограммах, спектаклях и концертных и выставочных афишах печатать возрастное ограничение: 0+, 6+, 12+, 16+, от 18 и старше. Такие маркеры призваны оградить растущее поколение от потенциально опасной информации: нецензурной брани, насилия, пропаганды бродяжничества и так далее, которые содержатся в некоторых произведениях. Почти восемь лет специальная аккредитованная государством комиссия, состоящая из педагогов, возрастных психологов и детских психиатров, не покладая рук изучает и анализирует детские и подростковые книги. Подчас рубит с плеча и ставит ценз 18+ на произведения, которые изучаются на уроках литературы в старших классах. Школьники задаются вопросом: как изучать то, до чего пока «нос не дорос»?

- Мне кажется, все эти ограничения - бред, - говорит ученица девятого класса школы № 1 Арина Копылова. - На самом деле они никого не остановят. Если книгу не продают в магазине, то ее можно найти в Интернете, скачать и прочитать. Но мне, например, бумажные книги нравятся больше.

Первым магазином, куда мы решили наведаться, стал «Продалитъ» в сквере Кирова в Иркутске. В полумраке цокольного помещения идем прямо к полке с классической литературой. Книги в мягких и твердых обложках занимают все пространство от пола до потолка. Классики здесь меньше, чем фантастики или популярной психологии, но она есть.

- А где у вас Маяковский, Есенин? - спрашиваем у консультанта, которая в поисках нужной книги быстро сканирует полки взглядом.

Этих поэтов здесь не оказывается, но на глаза попадается «Тихий Дон» Михаила Шолохова. Два тома плотно запечатаны в пленку, в нижнем правом углу в кружочке размером с рублевую монету маячит знак 18+, а на задней обложке пояснение: «Содержится нецензурная брань». Школьникам такое читать нельзя, считает специальная комиссия, выдающая ограничения. А между тем на уроках литературы в школе Шолохова изучают в десятом классе.

Арина берет книгу и робко направляется к кассе. Перед девочкой в очереди томятся несколько человек. Канцелярия, тетради, учебники, краски и открытки, и только у нее в руках «запрещенка». Два тома жгут ладони, во взгляде школьницы застыла тревога: а вдруг не продадут, пристыдят, прогонят? Но кассир даже не поднимает глаз, когда Арина протягивает ей книгу с пометкой «только для взрослых». Так слепленный из двух томов кирпичик «Тихого Дона» погружается на дно школьного рюкзачка.

Следующим пунктом нашей «контрольной закупки» оказывается «Читай-город» на улице Горького.

- А вот и Маяковский, и Есенин тут же, - радостно сообщает Арина Копылова и берет с полки две книги в бумажных обложках, накрепко запеленатые в прозрачный полиэтилен. На обложке каждой из них вновь видим значок 18+.

- Подскажите, а почему книги в пленке? - как бы невзначай интересуется девятиклассница у консультанта.

— Здесь возрастное ограничение 18+, — едва взглянув на обложки, отвечает работница магазина. — Такие книги могут покупать только совершеннолетние.

- То есть мне вы их не продадите? - с тревогой в голосе спрашивает юная иркутянка. - Мне только 15.

Консультант оценивающе смотрит на девочку:

- Наверное, нет.

Лавируя между стеллажами, женщина направляется вместе с книгами к кассе.

- Мы такие книги школьникам продаем? - спрашивает она своих коллег.

Вокруг двух скромных «пакетбуков» Есенина и Маяковского собрались все работники магазина. Несколько женщин смотрят то на книги, то на Арину. Наконец, одна из них нарушает гнетущую тишину:

- Несовершеннолетним книги для взрослых не продаем.

- Нет, ну это же бред! - не выдерживает вторая сотрудница и возмущенно закатывает глаза.

- Полностью согласна, но закон есть закон, - отзывается третья.

- Совершенно не понимаю я этих ограничений, - продолжает консультант. - Здесь написано… «содержится нецензурная брань».

- Можно подумать, они телевизор не смотрят, - ядовито замечает покупательница, выглядывая из-за полок с детективами. - Там целыми днями «Дом-2» крутят, в Интернете песни «Ленинграда» слушают. Да иногда в маршрутках уши в трубочку сворачиваются от того, как сами дети между собой разговаривают.

- Вот-вот, а книги нельзя, потому что там брань! - поддерживают вспыхнувшую праведным гневом покупательницу консультанты.

- Извините, девушка, но книги мы вам не продадим, - обращаясь к Арине, спокойно резюмирует кассир с надписью на бейдже «Инна». - Мы бы рады, но не мы такие законы придумываем.

- Но никто не узнает! - пробует надавить на жалость девочка. - Я никому не скажу, что вы мне эти книги продали.

Продавщицы замахали руками и разбежались по разным отделам, за стойкой осталась одна кассир.

- Вы никому не скажете, так ваши родители возмутятся или кто-нибудь из покупателей увидит, что мы школьникам книги «с ограничением» продаем, - начала объяснять женщина.

- Но ведь это классика! - чуть не плача настаивает девятиклассница. - Мы их в школе проходим!

- Это формальность, но если узнают, нас оштрафуют, - тоном, не терпящим возражений, заявляет кассир.

Понурив голову, Арина побрела между полок, чтобы вернуть поэтов на место.

- Девушка, ну вы не расстраивайтесь, попросите родителей или кого-нибудь из взрослых покупателей эти книги вам помочь купить, - полушепотом предлагает консультант.

Еще в одном филиале федеральной сети «Читай-город» в цоколе Торгового комплекса наш эксперимент практически провалился. Консультант заметила, как мы фотографируем стеллажи с книгами, что, оказывается, строжайше запрещено правилами этого магазина. Назревал скандал, пришлось раскрыть инкогнито и озвучить цель визита.

- Такими книги нам приходят из издательств: сразу в пленке, - поясняет директор магазина Екатерина Зорина. - Пытаются ли школьники их купить? Бывают случаи, когда мы просим покупателя предъявить документ, удостоверяющий личность: паспорт, права, полис, студенческий. С Маяковским и Есениным таких проблем я не припоминаю, но нередко школьники пытаются приобрести книги Чака Паланика. Они все идут с маркером 18+ на обложке. Приходится отказывать, детям эта литература пока не нужна.

В завершение разговора собеседница заметила, что не продала бы запрещенную книгу даже своей 16-летней дочери.

- Ей бы не продала и сама бы для нее не купила, - говорит она. - Но если дочь захочет прочитать какую-то книжку с ограничением в 18+, я уверена, она без особых проблем найдет ее в Интернете…

Разнообразием книжных магазинов Иркутск похвастаться не может. Оказалось, что на весь город у нас лишь две сети: «Продалитъ» да «Читай-город». Поэтому для чистоты эксперимент мы решили заглянуть еще в пару книжных.

- Я хочу купить эти книги, но на них написано «18+», - увидев в зале сотрудника «Продалита» на Фурье, начала Арина, указывая на возрастной ценз на обложках. - А мне еще нет восемнадцати. Мне их продадут?

- Что у вас? Маяковский! Есенин! - одухотворенно констатировала консультант Ирина.- Это же классика!

На кассе школьнице тоже никто не стал задавать вопросов, требовать предъявить паспорт, стыдить или просить поставить книги на место.

- За классикой к нам в основном приходят родители школьников, и вместе с ними по списку мы собираем необходимые книги, - замечает методист книжного магазина «Детский квартал» Наталья Никифорова. - В этом случае возрастное ограничение неактуально. А современные дети интересуются не поэзией и классической литературой, а фантастикой, детскими детективами, опять же Гарри Поттером. Книги не для своего возраста, например Паланика, Киза, Берджесса и тому подобные, они даже не спрашивают. Их берет молодежь постарше, взрослые люди. Мне непонятно, чем Маяковский и Шолохов не угодили, ведь мы их тоже в школе изучали, и никто на нецензурных словах, если они там и были, не акцентировал внимание.

Сотрудники иркутских магазинов отмечают, что книг в пленке пока немного. На сегодняшний день перестраховывается издательство «Азбука-классика», остальные держат возрастную планку классики из школьной программы на уровне 16+.

- Сложно себе представить, чтобы Маяковского, Есенина, Бродского или Шолохова нельзя было продавать, - говорят в «Продалите». - И если в одном из наших магазинов школьнице продали «Тихий Дон», то, вероятно, сотрудники ориентировались на свои знания этой книги, но того же Паланика и «Пятьдесят оттенков серого» школьникам мы не продаем.

Вместе с ученицей 11-го класса школы № 19 Лерой Полухиной мы решили проверить, авось продадут скандальную книгу Э. Л.Джеймс «Пятьдесят оттенков серого», пару лет назад наделавшую немало шума. В самый разгар дня мы зашли в один из «Продалитов». Школьница выбрала «Колыбельную» Чака Паланика и первую часть «серой» трилогии. На обеих книгах красовался знак 18+, обе были запакованы в прозрачную пленку. На кассе девушке без вопросов отпустили и эти далеко не детские книги.

- Как-то я пыталась купить «Тихий Дон» Шолохова, чтобы прочитать его до начала учебного года, - с грустной улыбкой говорит Лера. - Тогда мне его не продали, пришлось взять в библиотеке. А вот «Пятьдесят оттенков…», как ни странно, сейчас без проблем купила. Это неправильно, все должно быть наоборот.

Учитель русского языка и литературы в старших классах школы № 14, педагог с сорокалетним стажем Татьяна Ефименко комментирует ситуацию с запрещенными книгами из школьной программы строчками Леонида Мартынова: «Ей не хватало быть волнистой, ей не хватало течь везде. Ей жизни не хватало - чистой, дистиллированной воде!» Педагог уверена, что все ответы скрыты в контексте.

- В качестве примеров приведу писателей Эдуарда Лимонова, Владимира Сорокина, провокационных режиссеров Константина Богомолова и Кирилла Серебренникова, - поясняет Татьяна Владимировна. - Там есть брань, обнаженная натура, но на их спектакли всегда было не достать билетов.

Почему так? Вероятно, потому, что «дистиллированное» творчество не имеет индивидуальности, экспрессии, дыхания жизни.

- Если нецензурная лексика умело используется в контексте, если она оправдана содержанием, - говорит педагог, - то это не то же самое, что обычная брань ради брани. Пушкин, Маяковский, Есенин не чуждались бранных слов. У Есенина есть стихотворение к Айседоре Дункан «Пей со мной, паршивая с…», но это не просто мат, это отношение, боль, исповедальность, это оправдано контекстом. В школе его не изучают, но в качестве примера приведу недавний урок. Мы проходили «Медного всадника» Пушкина, там девушку главного героя зовут Параша. У учеников это имя вызвало бурную реакцию и смех, поэтому на уроке мы кратко разобрали, что уменьшительная форма красивого русского имени Прасковья созвучно жаргонному слову. Вопрос был исчерпан, и больше мы к нему не возвращались. Поскольку у школьников еще не сформированы эстетический вкус и отношение к русской классике, они могут акцентировать внимание только на плохом слове, которое может встретиться в тексте. Задача учителя объяснить, зачем автор использовал это слово, но не зацикливать на нем внимание. Конечно, легче запретить, чем объяснить. Но, как известно, для детей запретный плод сладок. Они всегда найдут, что им запрещено, прочитают, но без грамотного комментария, объяснения увидят не то, что нужно.

На вопрос о том, не опасно ли для неокрепшей детской психики читать книги с «нецензурной бранью» - а именно так аргументируют столь жесткое возрастное ограничение издательства, - психолог Оксана Савчук замечает, что дети способны самостоятельно сделать выводы, что хорошо, а что плохо, и считать подрастающее поколение слабее, чем оно есть, не нужно.

- Наши классики - Достоевский, Толстой, Гоголь, Пушкин и другие - взяли на себя труд описать все серьезные кризисы в жизни человека, когда перед ним стоит вопрос «Кто я?», - говорит она. - Читая эти произведения, человек учится присваивать эти кризисы и делать для себя соответствующие выводы. По сути, литература позволяет многому научиться и прожить разные ситуации, не подвергая себя опасности. Когда мы формально подходим к оценке права, что можно, а что нельзя, мы упрощаем саму природу человека. У ребенка в целом нужно выстраивать ценностное отношение к литературе, а не акцентировать его внимание на «плохих словах», но почему-то эти запретители считают, что современные дети не могут сами дать оценку, сделать правильные выводы. Если брать стихи Есенина, то большей музыки, большего смысла, эмоциональных оценок того, как проживать ментальность русского человека, наверное, сложно найти. И когда так формально вычеркивают его лишь за языковые смыслы, то это слишком упрощенно, по-звериному.

Психолог с горечью отмечает, что литература попала под удар, а вот те же компьютерные игры никто не цензурирует, хотя они представляют большую опасность для психики детей, ведь там не только маты, но и насилие на каждом шагу.

Согласно тексту Федерального закона 436 «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», вредной считается информация, которая:

- побуждает причинять себе вред или убить себя. Исходя из этого на «Грозу» Островского тоже необходимо наложить запрет а между тем, школьники изучают ее в 10-м классе;

- вызывает желание употреблять алкоголь, наркотики, табак, заниматься проституцией, попрошайничеством и так далее. И вновь впечатлительных десятиклассников ждет потрясение! Убийца Раскольников и женщина легкого поведения Сонечка Мармеладова из «Преступления и наказания» Достоевского подвергнут неокрепшую детскую психику суровому испытанию. Бог с ним, с Достоевским, ведь даже главный герой сказки Колобок — и тот не без греха. Он явно склонен к бродяжничеству, ведь он «и от бабушки ушел, и от дедушки ушел»;

- отрицает семейные ценности, формирует «неуважение» к родным («Отцы и дети» Тургенева) и пропагандирует «нетрадиционные сексуальные отношения» (мотивы прослеживаются в «Портрете Дориана Грея» Оскара Уайльда);

- оправдывает насилие или жестокость, за исключением когда речь идет об охране правопорядка или защите государства (жестокое обращение с животными — «Муму» Тургенева);

- содержит нецензурную брань или порнографию («Мастер и Маргарита» и «Собачье сердце» Булгакова, «Лолита» Набокова»).

Ольга Романова, Пятница


27.09.2018

Уголок библиофила