Вершины Глеба Агафонова
15 июля 2026
Этот текст написал в 2007 году Александр Кошелев, друг Глеба Владимировича по жизни и СЭИ.
Мало кто знает, что у автора оперы «Князь Игорь» и «Богатырской симфонии» Александра Порфирьевича Бородина музыка была «побочным» занятием, а вообще-то ему шла зарплата как профессору Медико-хирургической академии.
Автор многих трудов по органической химии, Бородин получил первое фторорганическое соединение, а умер, заразившись во время анатомической операции. Это была историческая присказка насчет не хлебом единым.
Здесь - о старшем научном сотруднике Института систем энергетики СО РАН, кандидате технических наук Глебе Агафонове.
Глеб Владимирович входит в когорту институтских шестидесятников ("шестидесантников") - это те, кто, во-первых, прибыли туда в 1960-х из разных мест (они и по возрасту давно шестидесятники), во-вторых, вступили в сознательную жизнь в период хрущевской оттепели, когда повеяли ветры перемен для раскрытия творческих способностей. Именно тогда сформировался особый менталитет в коллективе института, созданного приезжим ленинградским профессором Львом Мелентьевым.
Среди лозунгов Льва Александровича был и такой: «Пусть расцветают все цветы». Ну, вот один из таких цветков - герой этого очерка. Собственно, он не цветок, а целый многоцветный букет.
Родился в Искитиме, маленьком городке под Новосибирском, там закончил среднюю школу. Проработав два года на машиностроительном заводе, решил, что его место - в науке. Поступил в Новосибирский госуниверситет, закончил его по специальности экономико-математические методы.
Получив направление в СЭИ, был принят в лабораторию экономики энергетики. Коридор исследований Агафонова вот уже скоро сорок лет - планирование развития топливно-энергетического комплекса с отраслевых и региональных позиций, - а его колея - проблемы угольной промышленности Сибири и Дальнего Востока.
Агафонов - среди авторов почти десятка коллективных монографий (институтский двухтомник «Энергетика XXI века», где есть глава "Долгосрочные тенденции развития угольной промышленности мира и России", удостоен главной академической премии - имени Г.М. Кржижановского за 2005 год) и доброй сотни научных статей.
Можно бы еще много чего сказать о службе Глеба Владимировича энергетической науке, но лучше опишу другие цветы из букета его увлечений и достижений.
«Снежный барс» - это круто
Зимой 1990 года Катя Иванова, первая женщина России - покорительница Эвереста, привезла из Москвы и от имени Федерации альпинизма СССР вручила Агафонову свидетельство за №349 и значок "Покоритель высочайших гор СССР", коротко «Снежный барс», скрепив все это крепким рукопожатием товарища по связке: Глеб ходил с ней не раз на восхождения.
Первым шагом Агафонова к вершинам-семитысячникам была экспедиция со спортсменами из Братска на Центральный Памир в 1973 году. За лето он в составе сборной команды покорил две вершины: пик Корженевской (7 105 метров) и самый высокий в СССР пик Коммунизма (7 495 метров).
Глеб на второе восхождение брал с собой любительскую кинокамеру «Кварц-2», и это - на высоту более семи километров, где простая иголка в тягость. Агафонову удалось, несмотря на сложности съемки на ветру при двадцатиградусном морозе, запечатлеть несколько уникальных эпизодов на подходе к вершине и на ней самой.
Для начала семидесятых это было событием союзного значения, поскольку съемка Агафонова была по счету четвертой или пятой за все восхождения на пик (тогда он носил имя Сталина) с 1933 года.
После этого Агафонов перешел на высотно-технические восхождения: экспедиции на Юго-Западный Памир (1974), в Фанские горы (1976) и сборы в Киргизском Алатау (1978), где Глеб в составе команды ДСО «Спартак» участвовал в чемпионате Союза, став серебряным призером: команда заняла второе место в классе высотно-технических восхождений на пик Каракольский.
Следующий, 1979 год также принес успех Глебу в чемпионате Вооруженных сил СССР. Тогда он в составе команды альпинистов Забайкальского военного округа получает медаль в том же классе - за первовосхождение на безымянную вершину в Центральном Памире.
Далее, с 1980 по 1984 год, Глеб «остепенялся»: нужно было работать над диссертацией, и он приносит в жертву несколько спортивных сезонов, защитив в 1984 году кандидатскую диссертацию и таким образом став дважды кандидатом технических наук и кандидатом в мастера спорта. Но мечты о высотах, на которых еще не бывал, не дают покоя, и вот уже в 1985 году Агафонов в составе сборной команды иркутских альпинистов покоряет третий свой семитысячник - пик Ленина (7 134 метров).
Блестящим завершением высотной эпопеи Глеба была поездка на Центральный Тянь-Шань летом 1989 года, где он в составе сборной Иркутска, Ангарска и Красноярска поднимается на красивейший пик (Глеб о нем мечтал с первых лет занятия альпинизмом) Хан-Тенгри (6 995 метров - пик имеет ранг семитысячника), а затем на Центральном Тянь-Шане с группой инструкторов Международного альпинистского центра поднимается на пик Победы (7 439 метров).
В результате Глеб Владимирович стал вторым в Иркутске покорителем всех пяти семитысячников СССР.
Семь струн в вышине
Среди «придумок» туристов СЭИ - однодневные переходы по льду Байкала между пунктами западного и восточного берегов озера. Сколько точно раз Глеб пересек Байкал пешком или на лыжах, он точно и сам не скажет, но явно больше тридцати раз, в том числе по удлиненным чуть не до 60 км трассам.
При нем бывают два практически непременных атрибута - фотокамера и гитара. Этот музыкальный инструмент сопровождал Агафонова и в горах.
Вот отрывок из его рассказа о втором восхождении на пик Ленина в 1987 году:
Останавливаемся мы на первую ночевку на высоте 5600-5700 метров, где в первый, акклиматизационный выход вырыли большую пещеру, человек на 10-12. Устроившись на ночлег, мы сидели у входа в пещеру в ожидании ужина, любовались дивной картиной гор и пели под аккомпанемент гитары. А в это время снизу по нашим следам поднималась группа из Екатеринбурга. То был их акклиматизационный выход, и поэтому им было крайне тяжело набрать даже эту высоту.
Сверху хорошо было видно, как они, растянувшись длиннющей цепочкой, двигались вверх шаг за шагом к пещере и как трудно им давался каждый шаг. Чтобы их подбодрить, мы стали петь особо мужественные песни, вроде: "Вот это для мужчин - рюкзак и ледоруб...", или "Здесь вам не равнина, здесь климат иной!".
Так они под наше пение и преодолевали последние сотни метров. Когда очередной мученик подходил к нашей пещере, то тут уж ему были готовы и чай, и радушный прием. И надо было видеть светящиеся и довольные глаза ребят: они благодарили не только за тепло и прием, а также и за поддержку - за песни.
На следующий день мы подняли гитару до предпоследнего лагеря на высоте 6100 и оставили в построенной нами снежной хижине-иглу до возвращения с вершины. Известие об этом мгновенно разнеслось по обширным склонам пика где поднимались сразу несколько групп.
И во время радиосвязи прозвучал непривычный и непостижимый для этих высот диалог:
- Иркутяне! У вас гитара где лежит?
- В лагере на 6 100.
- Разрешите попользоваться ею в ваше отсутствие, поиграть?
- Да, конечно, там в снежной хижине найдете.
А потом уже внизу, в базовом лагере на Луковой поляне мы устроили вечер песни по случаю успешного восхождения. На вечер пришли наши друзья из соседних сборов. И как всегда по традиции, до поздней ночи звучали наши общие песни - про горы, скалы, снег и любовь.
Как экономили валюту в старину
В августе 1995 года в бельгийском городе Намюр проходил международный конгресс по кибернетике. Пятеро его иркутских участников прибыли туда... на велосипедах; у Российской академии наук тогда практически не было валюты.
Трое научно-спортивных мужчин и две спортивно-научных женщины «без виз и почти без денег» (цитата из отчета руководителя группы Льва Волкова для стенгазеты «Энергии Сибири») на велосипедах пересекли пять государственных границ - Украины, Словакии, Чехии, Германии и Бельгии.
Вот отрывки из путевого дневника Глеба Агафонова:
- Днем 13 августа подъезжаем к границе Чехии. Долго блуждаем по дорогам, пока находим нужный нам погранпост. Дежурный пограничник не может понять, как мы здесь оказались без виз. Пришлось долго объяснять, что едем в Бельгию по вызову, визы надеемся оформить в Праге, а уж в крайнем случае нас встретят бельгийцы на границе с Германией. На то пограничник с недоверием и ухмылкой: "Ну, ну, ладно, проезжайте".
Говорят, что песня-пароль дружбы, и мы в этой поездке ощутили, что это действительно так. Песня сопровождала нас с первых дней подготовки к велопоходу. А потом был путь до Намюра, ночевки в лесах и песни под гитару у костра.
Во время конгресса мы продолжили нашу традицию вечеров песен, но уже в "домашних" условиях. Приглашали всех желающих попеть и благодарных слушателей. Попросили президента конгресса принести нам электрочайник.
В первый вечер пришел Роман из Польши со своими друзьями и еще один участник из Белоруссии. А уже на следующий день наша кают-компания (комната для занятий на этаже) превратилась в настоящий интернационал.
И это - тоже он, Глеб
В первой половине 1980-х годов в СЭИ привились и с большим успехом проводились ежегодные поездки по линии всесоюзного научно-просветительского общества «Знание» на институтском уазике лекторской группы в 5-6 человек, где в постоянное ядро входил и Глеб.
В первую поездку в феврале 1980 года по Заларинскому и Аларскому районам Глеб прихватил гитару «на всякий случай». А получилось так, что у нас родилась новая форма работы: вместо просто индивидуальных лекций мы стали давать групповые лекции-концерты со слайдами научной и байкальской тематики и песнями, которые привязывали к докладам.
Это сразу же создало бригаде СЭИ популярность, нас заказывали наперехват. Как «главному музыканту» СЭИ, Агафонову поручили "анимировать" робота, исполнявшего «Твист с масками» на световом табло во время нашего приветствия от имени Свердловского района Иркутскому драмтеатру по случаю его 125-летия (1976 год).
Наш район шел последним, после стандартных зачтений грамот и вручения «цветных подарков» от других районов (картины, макеты машин, сувенирные наборы чая, еще что-то) и зал, и актеры на сцене кто дремал, кто беседовал.
А тут наша световая сверхбомба под громовую музыку - в зале взрыв восторга, на сцене Виталий Венгер закачался от хохота. Глеб тогда вошел в раж, обеими руками щелкая дюжиной тумблеров - куда там гитарным струнам! - он не видел наших отмашек, пришлось подойти, чтобы остановить.
Вот штрихи-эпизодики, не требующие комментариев. Во время одной из описанных поездок с лекциями Глеб, освободившись вечером, уехал из Слюдянки в Иркутск, утром пробежал традиционный Байкальский марафон - как такое пропустить? прервется непрерывный стаж! - и успел вернуться в Слюдянку к вечернему «разбору полетов», когда верстался график следующего рабочего дня.
После прошлогодней международной конференции СЭИ был выезд ее участников на Байкал, и Глеб руководил экскурсией на вершину мыса Скриппер за Большими Котами. Прямиком из походика, не заезжая домой, с рюкзачком отправился в филармонию на концерт Елены Камбуровой.
Когда этот очерк дописывался, вечером в СЭИ состоялась встреча с Виталием Коминым и Валерием Прищепой, авторами книжки о Евтушенко. Глеб там был: слушал, говорил, щелкал «Каноном», а после встречи допоздна сидел за компьютером. Вот такой ритм жизни у Глеба Агафонова, старшего научного сотрудника ИСЭМ СО РАН. В 60 лет мужчины имеют право уходить на «заслуженный отдых». Герою этого очерка идет 63-ий, но жизнь его «вечный бог», а покой ему даже не снится.
Александр Кошелев, Судьбы людские (2007)
Возрастное ограничение: 16+
В наших соцсетях всё самое интересное!
