Лев Сидоровский: Отар Мегвинетухуцеси, у ваших ног - весь Ленинград!
19 сентября 2026
Так писал в стихах своему другу, великому грузинскому актёру-трагику уроженец Иркутска, журналист Лев Сидоровский.
Этого высокого, статного человека – с торсом гимнаста, с мягкой походкой горца – мы запомнили ещё по «Мольбе», по «Древу желаний», по другим фильмам.
А с каким размахом в картине «Изыди!» сыграл центральную роль – молочника Мотла, восставшего против погромщиков! Однако совсем особый успех на экране принесли ему роли Пиросмани и Дато Туташхиа.
Герой моего повествования неоднократно завоёвывал главные призы на разных международных кинофестивалях, а также заслужил российскую театральную премию, которая называется – «Чайка». Мне повезло: не раз видел народного артиста СССР, лауреата Государственной премии СССР (он до последнего своего дня, хотя Советский Союз давно распался и Грузия уж тридцать с лишним лет – самостоятельное государство, упрямо продолжал с большим уважением относиться к этим титулам) Отара Мегвинетухуцеси на сцене родного его Театра имени Котэ Марджанишвили. В последние годы Отар Вахтангович был там ещё и художественным руководителем.
Кстати, его очень труднопроизносимая фамилия в переводе на русский означает – «виночерпий», видимо предки служили при дворе грузинских царей.
Скульптурная красота в нём совмещалась с редким даром играть именно высокую трагедию. К примеру, его Отелло был великолепен – и, кстати, вовсе без всякого тёмного грима на лице… Во многих спектаклях рядом с Отаром блистала и жена – народная артистка Грузии Гуранда Габуния, которая, кстати, знатокам кинематографа известна тоже.
Мы дружили с осени 1985 года, когда их театр на невском бреге гастролировал. Под ярким впечатлением как раз от «Отелло» я назавтра пришёл к Отару и Гуранде в отель, включил репортёрский диктофон и потребовал от милых супругов откровенного признания: мол, если муж и жена – оба актёры, да ещё работают в одном театре, – это разве для жизни удобно?
Гуранда воскликнула:
– Это ужасно! Уже на первой репетиции он требует, чтобы я играла минимум как Сара Бернар, никакой пощады! В такие мгновения он – словно цербер («Что ты делаешь? Ну что ты де-ла-ешь?!!»), и у меня сразу пропадают все эмоции.
Отар с женой согласился:
– Совсем неудобно. Потому что все актёрские волнения («Какую роль дадут? Или – не дадут? Как она получится?») каждому в таком случае приходится переживать за двоих. Все муки, так сказать, в двойном размере. Но вообще-то мне с Гурандой работать гораздо легче, чем с другой актрисой, особенно, если по пьесе партнёршу надо поцеловать. Может, Лев, удивишься, но за все годы своего актёрства ни на сцене, ни на экране я никого, кроме Гуранды, по-настоящему не поцеловал.
Я действительно удивился: ну как в подобное поверить? Такой с виду «супер-герой», «секс-символ» – и вдруг подобные проблемы?! Однако Гуранда это мужнино признание подтвердила:
– Лев, помнишь лирическую сцену из фильма: Дато Туташхиа со своей возлюбленной в постели? Так вот: под одеялом на Отаре – брюки и, по-моему, даже тёплые носки. На всякий случай. А вот мне на сцене ни с кем, кроме Отара, обниматься вообще не приходилось. Этого он мне не позволяет.
Отар тут же встрепенулся:
– А с Серго Закариадзе?!
Гуранда вознесла руки к небу:
– О-о-о... Это была такая трагическая история. После театрального института меня пригласили в знаменитый тбилисский театр, который носит имя Шота Руставели (Отар уже был марджановцем), для дебюта доверили большую роль в спектакле по пьесе нашего классика Серго Клдиашвили, и к тому ж моим партнёром оказался сам Серго Закариадзе (помнишь его в фильмах «Отец солдата», «Не горюй!»?)
И вот – премьера. Всё шло хорошо до того момента, когда в одной из сцен Закариадзе поднял меня на руки, бережно положил на тахту и лишь на одну пуговицу расстегнул себе пиджак.
В этот миг в партере раздался грохот резко отодвинутого кресла, потом в полумраке зала мелькнула длинная тень, и затем я краем глаза в ужасе увидела, как за кулисами Отар, сдерживаемый дюжиной актёров, размахивает ножкой от рояля: «Где Серго?!»
В общем, от всего этого во втором акте я ревела белугой, а зрители ахали: «Как хорошо играет!» (по пьесе моя героиня как раз выходила замуж за нелюбимого). Волей-неволей пришлось срочно перейти к марджановцам.
Так вот почему её супругу столь удалась роль Отелло! Ну а сама-то, Гуранда ревнива? Ведь партнёрши у Отара чаще всего прямо-таки дивные. Оказалось, что, наоборот, обожает, когда вместе с ним в спектакле заняты талантливые красавицы Нана Чиквинидзе или Марина Джанашиа.
Кинематографисты рассказали мне такую историю. Однажды во время съёмок фильма бурное течение Куры сорвало и понесло плотик с людьми. Раздались крики о помощи. И тогда один из актёров бросился в водоворот, спас тонущих. Это был Отар Мегвинетухуцеси, снимавшийся в роли Дато Туташхиа – героя многосерийного телефильма «Берега».
Вот ведь как получилось: актёр, работавший над образом человека, чье бескорыстие, благородство, чей свет души покорил миллионы телезрителей, сам в те же дни свершил поступок воистину блистательный... Кстати, после премьеры Отара на родине так и звали – Дато Туташхиа.
Отар пояснил:
– Удачная картина всегда приносит популярность. У меня, во всяком случае, случалось так не раз, а особенно – в «Берегах» и в «Деснице великого мастера», где сыграл роль царя Георгия. Хорошая роль – как большая, мудрая книга, которая самого тебя делает богаче. Что же касается Дато Туташхиа, то этот мой герой как бы немножечко идеализирован, и была сложность – сделать его не сказочным, а достоверным, чтобы зритель поверил: такого человека можно встретить и в жизни.
Мы поверили... Ну а если в одном ряду с Дато поставить Дон-Кихота, Сирано, Гамлета, Пиросмани, Сатина, Эдипа, Отелло и многих других его персонажей: что через них актёр хотел сказать людям прежде всего? Отар задумался:
- Искусство, как известно, отображает не только прекрасное и говорит не только о высоком. Оно молвит о возвышенном и низменном, о добре и зле. Но случилось так, что моя актёрская тема обращена больше к прекрасному. Все те, кого ты перечислил, – словно лебеди на воде. Не ясно? Когда лебедь поднимается с озера, никаких водяных капель на нём не остаётся. Вот так и мои герои: соприкасаются со злом, со всей грязью, но грязь к ним не пристаёт. При всех, даже самых ужасных обстоятельствах у человека есть шанс остаться человеком. Несмотря ни на что он просто обязан им остаться! Именно это всегда пытаюсь сказать – и со сцены, и с экрана.
Впрочем, мы с тобой как-то незаметно свернули на «серьёзный» разговор, а ведь условились: только о семейных делах, и только на шутливой волне.
Что ж, мигом возвратились к прежней теме. Например, к тому, с каким настроением мой собеседник когда-то смотрел популярный кинобоевик «Экипаж»: ведь там, в горящем самолёте, – его жена и дочка. Отар мрачно признался, что, хотя в кинематографических трюках искушён вполне, этот эпизод поверг его в ужас, и когда потом фильм показывали по телевизору, даже ушёл из дома.
Кстати, о дочке. Досталась она Гуранде непросто, роды были долгие. Всё это время Отар метался внизу, по вестибюлю. И вот, под утро уже второго дня, появляется очередная роженица, а буквально через пятнадцать минут счастливому отцу сообщают: «У вас мальчик...» Услышав это, Отар бросился к дежурной медсестре и зарычал на весь роддом: «Почему у него – уже мальчик? Я же – первый!» Кое-как ему объяснили, что в этом заведении очередь ни при чём.
Совпадают ли их вкусы – и художественные, и гастрономические? Чаще всего – да. А по поводу гастрономических узнал такую историю. Однажды приходит к Гуранде коллега Медея Джапаридзе: «Ты же знаешь, что в новом спектакле у нас с Отаром большая совместная работа. Посоветуй, пожалуйста, как сделать, чтобы ему репетировалось особенно хорошо?»
В ответ услышала: «Если Отар голодный, ничего делать не может. Обычно дома, когда он только-только открывает дверь, сразу кидаю ему в рот кусок мяса – и лишь после этого начинаем нормально беседовать».
И вот спустя примерно неделю Отар, вернувшись из театра, с недоумением жене говорит: «Не пойму я Медею. Позавчера на репетиции вдруг, нарушив мизансцену, подходит и что-то кладет мне в карман. Сунул руку: яйцо! Вчера – то же самое, только в кармане уже – яблоко. Сегодня – сосиска. Не знаешь, что это с ней?»
Ну, это понятно: розыгрыши в актёрской среде – вещь обычная. Например, когда ещё совсем молодыми оба играли в руставском театре, после премьеры «Сирано де Бержерака» на банкете Отару подарили великолепную саблю времён царя Ираклия. Домой вернулись уже совсем под утро.
Только уснули – стук в окно (жили на первом этаже). Глянула заспанная Гуранда за оконное стекло, а там их актер Резо Хобуа размахивает руками: «Скорее открой дверь!»
Встревоженная подбежала к двери: «В чём дело, Резо?» Он: «Где сабля?»
Она, плохо соображая со сна: «Какая сабля?»
Он: «Та, которую вам подарили».
Принесла. Резо попробовал лезвие пальцем и сокрушённо вздохнул: «Не-е-ет, надо точить... Сейчас отнесу, поточу...»
Не придя ещё в себя после прерванного короткого сна, Гуранда обалдело поинтересовалась: «Зачем точить?»
Отар тоже растерянно таращил глаза: «Зачем?»
Резо подмигнул: «Понимаешь, Гуранда, твой ревнивец всё равно тебя зарежет. Так уж лучше пусть сразу. Не то тупым клинком пилить будет долго-долго, а это так му-у-учительно...» Ох, и быстро же потом убегал от них Резо по пустынной ещё улице.
***
И тем не менее, с таким ревнивцем она счастливо прожила больше полувека. Как-то, уже после 2000-го, рассказала по телефону:
– Недавно соседский мальчик мне пожаловался, что не хочет принимать прописанный врачом гематоген: «Тётя Гуранда, это же бычья кровь – ну как её пить?!» Я его успокоила: «Не волнуйся. Вот дядя Отар уже пятьдесят лет пьёт мою кровь – и ничего, вроде даже доволен.
Ну а тогда, после того интервью, мы с Таней пригласили супругов в гости. И когда я вёз их из отеля к нам домой на своём тогдашнем «ушастом» «Запорожце», знаменитый пассажир не проявил никакого даже намёка на удивление и недовольство по поводу «непрестижности» моего лимузина и жуткого неудобства (при его-то росте), которое испытывал в столь миниатюрном пространстве. Наоборот, всю дорогу в салоне царило веселье. Как, впрочем, и потом, уже в нашей двухкомнатной квартире, с потолком в два с половиной метра, которую он тоже, казалось, заполнил целиком.
***
После того, как они покинули невский берег, я прислал им в Тбилиси такие стишата:
«О вас с восторгом пишут в прессе,
Знакомству с вами каждый рад…
Отар Мегвинетухуцеси,
У ваших ног – весь Ленинград!
Отыщешь ли такого гранда,
Чтоб в серенадах до утра
Не воспевал бы Вас, Гуранда?!
У Ваших ножек – град Петра!»
Потом были им от меня и другие вирши. Мы частенько перезванивались. После очерка в «Смене» я поведал о них читателям и популярнейшей в стране «Недели», и многомиллионного журнала «Работница». Моё перо им нравилось.
А спустя пять лет, в июне 1990-го, оказавшись в командировке на берегу Куры, я воспользовался подаренной мне Отаром визитной карточкой и разыскал на улице Плеханова, 86, где в квартире № 90 гостя нетерпеливо поджидали.
И снова, уже в их грандиозных апартаментах, начались весёлые байки, смех, тосты – тем более что щедро накрытый грузинский стол украшали сосуды со столь обожаемым Отаром вином «Кинзмараули».
***
И когда в конце того 1990-го, почти одновременно случились два нерядовых события – Гуранда получила звание народной артистки Грузии, а сама Грузия вышла из состава СССР, я немедленно отправил Гуранде такой «отклик»:
«Сегодня город мой холодный
Оделся в праздничный наряд:
О том, что стала ты "народной",
Узнал с восторгом Ленинград.
Пусть на столах – одна баланда,
Пусть в магазинах – ни чертА,
Но дивно светит нам Гуранда
Из-за Кавказского хребта!
Великий путь тебе завещан,
Красив домашний твой очаг…
"Гуранда – лучшая из женщин!" –
Признался мне вчера Собчак.
В твой образ – чистый, благородный –
Влюблён заокеанский сэр…
Ты стала в Грузии "народной",
А муж такой – в СССР!
Но нынче загрустила Муза,
Почти не слышен звон гитар:
Грузины вышли из Союза –
И уж без звания Отар…
Вы – умницы! Вы – самородки!
Я вам сердечный шлю поклон!
За вас мы с Таней тяпнем водки,
У нас на водку есть талон!»
Да, это было время, когда водку можно было достать лишь по талону, в магазинах, действительно, «ни чертА» и сам Анатолий Александрович Собчак в Питере ничего поделать с этим не мог.
Получив стишата, Гуранда тотчас мне позвонила и сказала, что, прочитав строчки: «Грузины вышли из Союза – и уж без звания Отар», муж тихо зарыдал.
Однако вскоре, летом 1991-го, Отар в фильме нашего земляка Дмитрия Астрахана «Изыди!» потрясающе сыграл трагедийную роль могучего еврея, молочника Мотла. Тогда уж отписал я, естественно, не Гуранде, а Отару:
«Вздыхает бывшая столица:
"Талант Отара – как нектар!"
Вопит здесь каждая девица:
"Ах! Мэ шэн мигвархар, Отар!"
И в ленинградской синагоге
Галдёж – от самых от дверей:
"Кто бы подумать мог о боги!),
Что не грузин он, а еврей?!"
Отар такого выдал Мотла,
Так душу вывернул до дна,
Что вся обкомовская кодла
Аж охренела от "кина".
На встрече с модным драматургом
Собчах пропел под звон гитар:
"Чтоб стали мы Санкт-Петербургом,
Нужны Гуранда и Отар!"
Скорей же приезжайте оба –
Ведь здесь всегда желанны вы!
И я скажу вам: "Гамарджоба!",
Когда вас встречу у Невы!»
Для тех, кто грузинский язык знает не в совершенстве, поясню: «Мэ шэн мигвархар!» – это: «Я вас люблю!» Ну а «Гамарджоба!» – это: «Здравствуй!». Для подзабывших отечественную историю добавлю: тогда, в июле 1991-го, Ленинградский обком КПСС ещё действовал.
В 2013-м, 8 мая, Отара не стало. Потом, в 2019-м, 4 февраля, скончалась Гуранда. А мы с Таней в том 2019-м, но спустя три месяца, прилетели в их город, чтобы снять фильм «Песня о Тбилиси».
И вот пришли на проспекте Руставели в парк, который когда-то в честь императора Александра II назывался Александровским, а ныне в память о трагедии 1989 года носит имя 9 апреля. И там увидели «бронзового» Отара, мощно запечатлённого ваятелем в роли Короля Лира.
А на бывшей улице Плеханова, которой теперь возвращено давнее имя Давида Агмашенебели, помолчали у дома № 86, на котором мемориальная доска с именем Отара. Рядом – другая, с именем легендарного футболиста Бориса Пайчадзе: они были соседями.
А за углом, на улице Котэ Марджанашвили, перед Академическим театром того же имени, на плитах, – две звезды. На одной значится (естественно, по-грузински): «Отар Мегвинетухуцеси», на другой – «Гуранда Габуния». И в Дидубийскиом пантеоне их надгробия тоже рядышком.
Автор: Лев Сидоровский, Иркутск - Петербург
Возрастное ограничение: 16+
Все статьи автора
В наших соцсетях всё самое интересное!
