Григорий Потанин: в Иркутске счастливо соединились бюрократия и буржуазия
05 июля 2026
В 1908 году в столичном сборнике «Сибирь, ее современное состояние и ее нужды» под редакцией И.С. Мельника вышла статья известного ученого и публициста Григория Потанина.
Глагол38 начинает публикацию текста с незначительными сокращениями.
Города Сибири - это точки на общественном теле Сибири, которыми оно воспринимает лучи света, идущие с Запада. В городах исключительно сосредоточены все интеллигентные силы этого края. В европейской России города не стоят в таком привилегированном положении относительно деревень, как в Сибири. Земство в европейской России обогатило деревенскую среду интеллигенцией; оно усеяло эту среду учителями, докторами и техниками. В Сибири, вследствие отсутствия земских учреждений, деревня живет без интеллигенции.
Поэтому вся умственная и культурная жизнь в Сибири ограничивается городом, в деревнях ж е сплошная умственная пустыня.
Самые крупные города в Сибири - Иркутск и Томск: каждый теперь насчитывает до 70 тысяч жителей. В течение прошлого девятнадцатого столетия жизнь этих двух городов протекала под столь различными условиями, что теперь они резко отличаются друг от друга.
Иркутск до открытия университета в Томске считался умственной столицей Сибири, тогда как Томск всегда признавался ее торговым центром.
Писатель семидесятых годов Максимов делил русские города на два типа: на города буржуазные и города бюрократические, или, как он выражался на славянофильском жаргоне, на «излюбленные» и «неизлюбленные». Одни создаются торговой жизнью страны, вырастают спонтанно и процветают на прочном основании; другие же насаждаются администрацией, и бытие их зависит от каприза бюрократии. Буржуазные города отличаются каменными купеческими домами с цепными собаками на дворе, с тяжелыми замками на амбарах, с воротами, которые запираются в девять часов вечера, с необитаемыми комнатами, с хозяевами, теснящимися в задних апартаментах, воздух которых насыщен смесью запахов от лампадного масла и рыбного пирога.
Жизнь таких городов не нуждалась в умственных развлечениях; она довольствовалась именинами, свадьбами, попойками, рысаками и кулачными боями. Бюрократические и чиновничьи города имеют тщедушный вид, иногда сплошь состоят из деревянных домиков; но здесь бывают любительские спектакли, иногда даже концерты; эти города являются рассадником мод. В исключительных случаях оба типа сливаются в одном городе, и тогда происходит взаимное влияние двух элементов - буржуазного и чиновничьего.
Такое деление городов на два типа можно заметить и в Сибири. Яснее всего это выразилось в Тобольской губернии, где губернский город, чиновничий Тобольск, совсем захудал бы, если бы его немного не поддерживали рыбопромышленники, тогда как уездный город Тюмень прочно устроил свое существование, окружив себя заводами. В Тобольске проявлялось хоть какое-нибудь влечение к просвещению и науке, Тюмень довольствовалась эмпирическим знанием, которое ей приносили мастера кожевенных и других заводов.
Не было в Сибири города, который бы так соответствовал буржуазному «излюбленному» типу характеристики Максимова; это был классический «излюбленный» город. Жизнь в Тюмени – это был театр Островского, импровизированный самою жизнью.
Почти такой же контраст представляли два города Енисейской губернии: чиновный Красноярск и буржуазный, золотопромышленный Енисейск. Если взять западную половину Сибири во всем ее объеме, то из двух крупнейших городов её Омск нужно признать представителем бюрократических городов, а Томск - буржуазных.
И как нет в Сибири города, в котором сильней выразился буржуазный характер, как Тюмень, так нет чище представителя бюрократических городов, как Омск. В восточной половине был до недавнего прошлого один крупный город Иркутск, в котором счастливо соединились оба элемента - и бюрократия и буржуазия.
Хотя сибирские чиновники вносили в Сибирь большею частью показную цивилизацию, но между ними попадались иногда и подлинно просвещенные люди, которые имели на местное общество благотворное влияние, особенно в резиденциях генерал-губернаторов. В этом отношении судьба благоприятствовала Иркутску более, чем другой генерал-губернаторской резиденции - Омску.
Иркутск имел двух выдающихся генерал-губернаторов: Сперанского и Муравьева-Амурского; список омских генерал-губернаторов не может представить ни одного имени в уровень с этими двумя иркутскими администраторами.
Оба они, Сперанский и Муравьев-Амурский, выдвигали местные силы. Сперанский был связан личной дружбой с тогдашним инспектором училищ всей Сибири, сибирским уроженцем Словцовым; деятельного помощника по составлению сибирских административных проектов он нашел в другом талантливом сибиряке - Батенкове, известном декабристе.
Муравьев-Амурский уступал Сперанскому в силе обаяния, произведенного на сибирское общество. Сперанский в своих взглядах на реформы более руководился интересами общества, Муравьев - интересами государства. Сперанский, по мнению Муравьева, сделал непростительное упущение, не поднявши во время своего управления Сибирью вопроса о присоединении Амура к России, и приравнивал это упущение к государственной измене.
Подобно Сперанскому, Муравьев также не брезговал местными сибирскими силами, но расположенный отдавать больше предпочтения нуждам государства, чем общества, он оставил в тени более выдающихся сибиряков и выдвигал тех, которые по своим способностям и благодаря своей честности могли оказать ему услуги в узко-административной сфере.
Так, он заметил способности в одном молодом топографе Ваганове, который выдвинулся из простых казаков омской казачьей линии и потом, отправленный Муравьёвым на Амур, был убит тунгусами, и в Шишмареве, из забайкальских казаков, который впоследствии был консулом в Урге. Таких любимцев Муравьев быстро двигал по службе и давал им приют и стол в генерал-губернаторском доме.
Но начавшие становиться популярными в сибирском обществе писатели Вагин и Загоскин остались для Муравьева незамеченными. Позднее граф Алексей Игнатьев также старался пользоваться услугами сибиряков, как, например, Загоскина и Ядринцева.
Ни один город в Сибири не был поставлен в такие условия, как Иркутск: ни в Томске, ни в Омске никогда не было такого хорошего подбора чиновников, какой был в Иркутске, благодаря его генерал-губернаторам; нигде местное богатое купечество не подвергалось такому сильному воздействию чиновничьей среды, как в столице Сибири; эти чиновники, иногда с университетским образованием, наезжавшие из европейской России, поднимали в местном обществе не только запросы внешней культуры, но приучали его интересоваться и русской литературой, и вопросами общественной и государственной жизни.
Продолжение следует.
Возрастное ограничение: 16+
В наших соцсетях всё самое интересное!
