Уходя, оставьте Свет: письмо отцу, которого не помню
19 июля 2026
Мы не живем на показ, а показываем жизнь. Эти слова Елены Свижак стали основой проекта Глагола38 и сервисной компании «Колымская», посвященного исторической памяти.
Этому письму 55 лет, его автор – работник Иркутского машиностроительного (так ранее назывался авиационный) завода Михаил Халиулин. Оно было написано в 1970 году и опубликовано в заводской газете. Мы не знаем дальнейшей истории этого человека, но вдруг среди читателей будут те, кто ее расскажет.
В годы войны наша семья проживала в одном из шлакобетонных домов Второго Иркутска. Мать с утра уходила на работу и приходила домой лишь вечером, когда над городом начинались сгущаться сумерки, и наступала пора занавешивать окно тонким черным одеялом, чтобы свет не проникал на улицу.
Ночью часто раздавался вой сирены, и отец, схватив противогаз и шанцевый инструмент, мигом скрывался за крылами прямоугольных дверей. Приходил он домой, когда мы уже спали.
Вскоре отец ушел на фронт. Целыми днями мы с сестренкой стояли на подоконнике, соскакивая на пол только для того, чтобы покачать зыбку, в которой беспокойно спала младшая сестренка, и ждали свою мать с работы. Плакали от холода и голода. Принимали чужих женщин за свою мать. А когда они проходили мимо окна, мы снова терпеливо ждали, хотя и ’знали, что мать придет не скоро.
Мать приходила неожиданно, отмыкала замок в дверях. Усталая, невеселая, заходила в комнату. С ее приходом становилось светлей, теплей и уютней. Чувство радости живой струйкой вливалось в наши сердца. Она всегда приносила что-нибудь съестное — хлеба, две-три картофелины, печенюшку.
Мы не жадничали, делили все поровну. Матери оставляли побольше. Но напрасны были наши старания: свою дольку она делила всем поровну, а себе не оставляла ничего. При ее появлении мы забывали обо всем на свете и начинали жить своей детской жизнью.
Превращались в продавцов и покупателей. Материну долю хлеба делили на десятки крошечных кусочков, на щепку в перекрест накладывали вторую. Получались весы. Гирями служили пуговицы. Продовольственным продуктом - крохотулька хлеба.
Мне никак не верилось, когда из рассказов матери я узнавал, что, будучи еще двух-трехлетним, я капризно разбрасывал куриные яички, брезгливо выплевывал манную кашу, не обращая внимания на хлеб и другие вкусные яства.
На фото из личного архива Ольги Сулеймановой: котельная поселка, 1934
Когда мать рассказывала мне об этом, я плакал от зависти к себе и сильно жалел о том, что был в то время бестолковым человеком.
В эти часы я думал о еде не только для себя, но и для сестер, и особенно для мамы. По ночам я часто думал об отце, который в эти дни был от нас далеко в Смоленских краях. Мне хотелось обнять его крепко-крепко и сказать об очень многом, что накопилось в моей детской душе. Умел бы я писать – написал бы письмо на фронт. В нем были бы и такие слова: «Папа, мы без тебя очень скучаем. Маме без тебя трудно. Ты ведь не видишь, как мы растем. Я стал большим. Мне пошел седьмой год. Так сказала мама...»
Я до сих пор помню, как, придя с работы однажды, ты мне по секрету сказал, что тебя призывают на фронт. Ты просто сказал: «Надо идти воевать, Миша!»
На другой день мы тебя проводили до самого эшелона. Теперь, четверть века спустя, у нас, твоих детей, уже есть дети, твои внуки и внучки. Но ни нам, ни нашей матери еще не верится, что тот эшелон навечно увез тебя от нас.
Не забыть мне тот, далеко ушедший в прошлое, осенний день сорок третьего года, когда в наш дом пришла небольшая бумажка, которую все называли «похоронкой».
А я все верю: может, ты жив, и мы когда-нибудь встретимся. Ведь соседи два раза оплакивали своего отца. Два раза приходили «похоронные» весточки, но спустя некоторое время они глазам своим не поверили, увидев родного человека на костылях. Может, и ты жив, но сильно покалечен войной, поэтому не решаешься появиться на нашем пороге?
До сих пор я верю, что отец вернется. Придет, аккуратно повесит шинель у порога, улыбнется своей доброй, широкой улыбкой и скажет: «Добрый день, родные мои...» А я вымолвлю непривычное для меня слово «папа».
Он всегда со мной и в радости, и в горе.
Я часто смотрю на отцовскую фотографию над моим столом и мысленно беседую с отцом о самом сокровенном. Когда долго смотришь на фотографию, начинает казаться, что в глазах отца появляется лукавая смешинка и он вот-вот спросит: '«Ну, как живешь, Миша?»
- А я отвечу: «Я живу хорошо, папа. Ты мечтал, чтобы я стал конструктором и ты не ошибся - я теперь инженер. Я стараюсь во всем быть похожим на тебя, папа. Тебе не придется за меня краснеть...»
Партнер проекта – сервисная компания «Колымская»
Фото из архивных фондов Иркутского авиационного завода (в годы войны - завод №125 имени Сталина)
Возрастное ограничение: 16+
В наших соцсетях всё самое интересное!
