Уходя, оставьте Свет: дом священника Винокурова на углу Ланинской и Преображенской
27 февраля 2026
Мы не живем на показ, а показываем жизнь. Эти слова Елены Свижак стали основой проекта Глагола38 и сервисной компании «Колымская», посвященного исторической памяти.
Фото Валерия Щербина
Автор текста – журналист Юлия Караваева, а с домом связана история членов ее семьи.
Деревянному дому на углу улиц Тимирязева и Декабрьских событий больше сотни лет. Он расположен в усадьбе Винокурова, которая в официальных документах значится по двум адресам - Декабрьских Событий, 70, и Тимирязева, 55. Добротное здание, построенное во второй половине XIX века, сегодня является памятником истории и культуры федерального значения. Старшее поколение живших здесь уже ушло из жизни, но их дети и внуки еще могут рассказать какие-то интересные факты.
«Или священник, или купец»
«Рассказывали про прежних хозяев разное: кто-то говорил, что в доме нашем жил поп, а кто-то думал, что это был не священник, а купец, - поделился житель квартиры №1 Владимир Караваев. – По рассказам, свекровь моей соседки жила до революции у здешних хозяев дома. Она и рассказывала то ли о попе, то ли о купце. Я ее уже не застал, она умерла до моего рождения».
Правы ли жители дома? Что же на этот счет говорят исторические данные? Если открыть «Иркутские губернские ведомости» за 16 мая 1884 года, то обнаружим маленькую заметку об одном судебном деле. В декабре 1883 года состоялось заседание иркутского городового суда, по которому «половинная часть недвижимого имения» умершей иркутянки Александры Трофимовой, была передана иркутскому казаку Владимиру Ивановичу Рысеву. Александра Трофимовна была Могилевой по второму браку, первым ее мужем был урядник Иван Рысев, отец казака Владимира Рысева. Так вот, «половинная часть недвижимого имения» Могилевой, отошедшая после смерти к сыну, состояла из деревянного дома «с постройками при нем и в месте земли, состоящим на углу Преображенской и Ланинской улиц». Значит, можно предположить, что сначала или дом, или земля принадлежали Могилевой, а потом ее сыну – казаку Рысеву.
Однако, в период с 1883 по 1894 год дом и земля, судя по всему, перешли от прежних владельцев к другому человеку… Им был священник Стефан Винокуров. Значит, слова старожилов дома были верными, похоже, священник тут все-таки жил! Кто такой был Стефан Винокуров? Если открыть издание ВСОИРГО «Иркутская губерния в сельскохозяйственном отношении за 1892 год…», то в числе корреспондентов увидим Винокурова о. Стефана, священника Кудинской церкви Иркутского округа. Конечно, это могут оказаться просто тезки, однако исключать, что это мог быть один и тот же человек, нельзя. Если взять за гипотезу, что Стефан Винокуров из Кудинской церкви – это тот самый иркутский священник Винокуров, то дом он приобрел примерно в 1892-1894 годах.
Уходя, оставьте Свет: из жизни улицы в четыре квартала
В «Иркутских губернских ведомостях» за 1894 год есть объявление о смерти верхоленского купца Михаила Семеновича Гвоздева. Решением Иркутского городового сиротского суда опекуном над детьми и имуществом покойного был назначен священник Стефан Винокуров. Через газету священник просил всех, кто имел денежные расчеты с покойным, обращаться к нему, по адресу: Иркутск, угол Ланинской и Преображенской улиц, «дом священника Винокурова». Дом в 1894 году уже принадлежал священнику Винокурову. Есть и еще одно подтверждение. Это Памятная книжка Иркутской губернии за 1901 год. Там указано, что Винокуров состоял в 1894-95 и 1889-1900 годах наблюдателем в Иркутском обществе взаимного страхования имуществ от огня. Состоять в обществе взаимного страхования от огня логично, будучи прочно закрепленным в городе, и имея недвижимость.
Иркутский адрес-календаре за 1901 год указывает, что Степан Евдокимович Винокуров проживал по улице «Ланинская Большая, 2-я и 4 части», в доме №60. В «Восточном обозрении» есть такое объявление от 1899 года: «Отдается квартира в 8 комнат. Угол Ланинской и Преображенской ул., дом Винокурова».
Кто же был такой был священник Стефан Винокуров, владелец усадьбы? Судя по всему, очень открытый и деятельный человек. В Памятной книжке Иркутской губернии за 1903 год записано, что священник «Степ. Евдоким. Винокуров» является законоучителем Горного училища. Это подтверждает «Иркипедия»: в 1901-1903 Стефан Винокуров состоял законоучителем Иркутского горного училища. В иркутском адресе-календаре за 1897-98 годы указывается, что Винокуров был священником Покровской церкви, при приготовительной школе кадетского корпуса.
Согласно краткому отчету о деятельности 2-й женской Воскресной школы с 26 января 1892 по 26 января 1902 года, отец Стефан Винокуров занимал должность законоучителя. По данным Императорского православного палестинского общества на 1900 год, с 1886 года Стефан Винокуров был иркутским сборщиком общества. А если почитать третий номер газеты «Медик» за март 2016 года, рассказывающий об истории Иркутской центральной школе фельдшериц, то узнаем, что именно Стефан Винокуров был законоучителем и в этой школе.
Видимо, дом активно сдавался и при жизни Винокурова, и после его смерти. Одним из жильцов, снимавших квартиры в 1904 году, был иркутский врач Д.Р. Зарецкий.
История иркутского Спасо-Преображенского храма говорит, что в его ограде был похоронен умерший в 1904 году Стефан Евдокимович Винокуров. Мы побывали в храме, однако на восстановленном кладбище пока есть только одна могила – купца 1 гильдии Ефимия Андреевича Кузнецова, хотя здесь должны быть могилы не менее десятка известных иркутян, включая Стефана Винокурова. Видимо, кладбище было утрачено в советское время, когда в храме размещались архив и книгохранилище.
Уходя, оставьте Свет: одежда серо-зеленых тонов и самодельные диваны
Интересно, что после смерти отца Стефана Винокурова дом в объявлениях еще долго назывался «дом Винокурова». Вероятно, здесь жили его родственники. В 1911 году «Сибирская мысль» сообщила, что в ночь на 17 июня 1911 года на углу Ланинской и Преображенской, «во дворе дома Винокурова» была отравлена собака, принадлежащая домовладельцу. Подозревали, что с собакой расправился квартирант Попов. То есть спустя семь лет после смерти хозяина дом именовался «домом Винокурова».
Дом «для спецработников»
Послереволюционная жизнь дома овеяна туманом – те, кто помнил его историю хорошо, уже ушли из жизни. Обитатели дома были самые разнообразные, с разными судьбами. Августа Иннокентьевна Лисовская всю жизнь проработала санитаркой в психиатрической больнице – сначала в больнице на Гагарина, а последние годы – в микрорайоне Юбилейном. Одну из верхних квартир занимала тетя Шура Василенко, которая занималась домашним пошивом, и, похоже, с этого и жила. С нею жили дочь Лариса и внук Славик Чернышов. Жила с дочкой одинокая мать Римка, фамилии которой уже никто не помнит. Римку местные бабушки осуждали за поздние возвращения домой от кавалеров. Квартира была полукоммунальной, и вечером, бабушки, отсидев положенное на лавочках (а дело это они очень любили, и летом вечерние посиделки у дома были обязательным ритуалом), закрывали на ночь общую дверь на заложку. И Римка, женщина молодая и достаточно свободная, приходила к закрытым дверям, и вынуждена была стучаться, ей открывали, обдавая холодным бабушкиным презрением. Но каждый вечер все повторялось снова и снова – ее поздние гуляния и недовольство бабушек.
Один из мужчин Римки занялся модернизацией пустующего чердака под жилые помещения, и дом обрел еще один жилой этаж. Цоколь занимала семья тети Вали Пантелеевой, она была связана с торговлей на железнодорожном вокзале. Приехавшая с Украины, жила она зажиточно и широко. Все праздники, дни рождения отмечались с размахом, с приглашением всех родственников и соседей. Одну из квартир занимала со своей семьей школьная учительница, фронтовичка Александра Караваева. Дожив до 94 лет, она ушла из жизни в 2014 году, но до сих пор ее с теплом вспоминают в школах №57, 65 и центральной детской библиотеке им. Пушкина.
Другую квартиру перманентно занимали милиционеры. «У нас за стеной жили милиционеры с семьями, - говорит сын Александры Караваевой, Владимир Караваев. - Сначала там жил очень добрый дядька, милиционер дядя Миша, возился с нами, детьми, фотографировал нас. Потом он переехал, но на его место также поселилась семья милиционера дяди Сережи. Так что я думаю, что и это жилье было ведомственным». Владимир Караваев рассказывает, что в его квартире никогда не было ордера. Это был какой-то аналог служебных квартир, причем для работников министерства госбезопасности. Никаких сведений, кроме слухов, об этом не осталось, так как вплоть до 90-х годов эта тема была закрытой. Старшее поколение, жившее в этом доме, уже ушло, а дети и внуки слышали лишь смутные намеки о неких квартирах «для спецработников».
Мы обнаружили во «Власти труда» от 1927 года любопытную заметку, косвенно подтверждающую версию Караваева. В мае 1927 года газета сообщила, что некая гражданка Меламедова, купив на базаре «капусты и прочего», отправилась домой. У ворот дома (Тимирязева, 55), на нее напала неизвестная женщина и ударила несколько раз пивной бутылкой, а потом скрылась.
В сообщении не было бы ничего интересного, но ранее «Власть труда» писала, что в январе 1925 года бандитами был убит 28-летний Николай Назарович Меламедов, с 22 года - агент Губрозыска, бывший сотрудник иркутской Чека, знавший «все иркутские притоны», и гроза местных преступников. На жизнь Меламедова неоднократно совершались покушения, подчеркивалось в некрологе. Меламедов был приезжим, до 1922 года он работал в туркестанской Чека. Значит, собственной квартиры в Иркутске не имел, а жил, вероятно, в ведомственной.
Более другие Меламедовы в иркутской прессе 20-30 годов не упоминаются. Газеты писали о некоей Серафиме Осиповне Меламедовой, которая брала в губмилиции справку об имущественном положении. Тут фигурирует Губмилиция, а Николай Меламедов был сотрудником Губрозыска. Справка запрошена в июле 1925 года – вскоре после его смерти, это может означать, что жена пыталась оформить пенсию. В некрологе Меламедова упоминалось, что у него остались жена и ребенок.
А ведь Меламедова, ставшая жертвой нападения неизвестной в 1927 году, шла именно с ребенком. Нетрудно предположить, что если Меламедов сильно насолил иркутскому уголовному миру, то мстить могли и после его смерти – жене. А пострадавшая жила в доме на углу Тимирязева и Декабрьских событий, в том самом доме, о котором ходили слухи как о доме «для спецработников».
- Я знал, что отец моего старшего брата – сотрудник комитета госбезопасности, наша семья заселилась в квартиру еще в начале 50-х, до моего рождения, - рассказывает Владимир Караваев. - По словам моей матушки, ее первый муж, Степан погиб при достаточно странных обстоятельствах – попал под трамвай. Это было квалифицировано как несчастный случай, но на ее взгляд, случай был необычным. Дело в том, что его маленький сын незадолго до этого также неожиданно умер… из-за развившегося энцефалита после поставленной прививки. Степан был практически не пьющим, всегда подтянут, одежда отглажена, безупречная выправка, фронтовик с двумя «красными звездами.
И вдруг у него, погибшего, в кармане непочатая бутылка вина, а ехал он с кладбища, навещал могилу сына». Было известно, что еще до смерти сына у сотрудника КГБ начались конфликты по работе. И после всего этого – в течение полугода две подряд смерти.
Старый дом всегда был странным, привлекая внимание необычных личностей. «Однажды к нам в дом «от ЖЭКа» пришел человек, который сказал, что во всех домах ведется «плановая замена» подоконников, - рассказывает Владимир Караваев. - Мы его не вызывали, и работал он только в нашей квартире. Мы, вероятно, занимали комнату, которая раньше была большим залом хозяев дома. Окон в квартире пять, и этот «человек» разбирал каждый подоконник, вынимал содержимое, перекладывал новым тряпьем. Три окна он собрал и разобрал, четвертое расковырял, а после этого исчез. За пятое вообще не брался. Тогда и возникла мысль, что это был никакой не представитель ЖЭКа, а человек, который целенаправленно что-то искал в подоконниках. Наверное, какой-то клад, оставшийся со времен священника, или первых работников ЧК.
Один раз квартира Караваевых использовалась как место для слежки. Пришли двое незнакомцев, показали «корочки», и сказали, что нужно именно из этого окна «понаблюдать» за кем-то. И действительно, наблюдали несколько ночей, сидя в квартире, пока хозяева спали за перегородкой.
«Ланинская, 60, спросить в прачечной»
В доме и сегодня три жилых уровня: цоколь, пространство под крышей, и основное место жилья. Здесь, видимо, до революции размещались хозяева. Потом дом разделили на квартиры по типу коммунального жилья. В комнате, где был, очевидно, большой хозяйский зал, сохранилась лепнина, большая печь, высокие двери в соседнее помещение, позже уже заколоченные, и оштукатуренные.
До сих пор ходит легенда, что под домом есть подземный ход. Но никаких документальных подтверждений этому нет. Известно, что в доме были основательные каменные подвалы, которые, судя по объявлениям в иркутских газетах, отдавались внаем еще при жизни священника. Указывался точный адрес – угол Ланинской и Преображенской, дом 60. Видимо, эти подвалы и породили легенду о подземных ходах.
Как указывал в своей статье о доме Трубецких иркутский историк Евгений Ячменев, «…подземные ходы от церквей к жилым зданиям были традиционны в Иркутске». То, что усадьбой с хорошими каменными подвалами владел священник, вероятно, послужило только на пользу возникшей легенде о подземном ходе. А вдруг священник по этому ходу добирался к Преображенскому храму? Конечно, это скорее байка.
Фото Преображенской церкви из личного архива семьи Фалеевых, конец 1950-х
- Когда я был маленький, кухня в цоколе была почти нежилой, - рассказывает Владимир Караваев. - И конечно мы по ней лазали, и нам казалось – а вдруг там что-нибудь загадочное, интересное? Под цоколем был еще и подвал, где хранилась картошка. Но я там никаких подземных ходов не видел. Когда мы играли в старых кладовках, мы, конечно, придумывали, что там идут подземных ходы и зарыты клады всякие, но врать не буду – я никаких ходов не видел.
Зато достоверно известно, что в подвалах дома была прачечная. Сохранилось объявление от 1914 года, одна приезжая особа искала «место по хозяйству», и указывала адрес: «Ланинская, 60, спросить в прачечной». Одна из старых жилиц дома даже рассказывала, что ее родственница работала в этой прачечной до революции. В цокольном этаже, вероятно, жила и работала прислуга, потому что есть дореволюционные сведения, что домохозяева приглашали к себе кухарку. Как вспоминают жители дома, небольшая комнатка была наверху, там жил кучер. На Ланинской 60, до революции продавали «лед возами», это означает, что хозяева имели большие ледники.
Уходя, оставьте Свет: иркутские дворы довоенные и послевоенные
Хотя подземных ходов мальчишкам найти не удалось, в кладовках их ждали тайники. Однажды где-то в каменном пристрое при доме дети нашли несколько толовых шашек и револьвер. Револьвер остался у старшего из пацанов, Толика. А одну шашку мальчики взорвали прямо во дворе – у всего дома чуть все стекла не повылетали.
Жизнь детей 50-70-х годов в центре Иркутска была преинтересной. То родители дадут поиграть яркими цветными сталинскими облигациями, то вдруг где-то рядом найдут клад. «Матушка мне давала поиграть облигациями, но сильно таскать во двор для игр не давала, - вспоминает Владимир Караваев. - А соседка тетя Валя, жившая внизу, ими не дорожила. Веры в то, что их каким-то образом погасят, не было никакой. И она отдавала нам их просто так, мы играли ими вместо денег, устраивали магазинчик. Они были большими, очень яркими. Как советские деньги, только большие».
А однажды где-то в 1976-77 годах возле 65-й школы ломали старые дома, и нашли схрон с колчаковскими деньгами. И дети подхватили их, и использовали в качестве игровой валюты. «Они где-то у меня и остались, - говорит Владимир Караваев. – Дома хранится специальный чемоданчик с нумизматической коллекцией».
У местных ребятишек, выросших в домах без водопровода, была еще одна забава – они копили корочки хлеба к тому моменту, когда приедет водовоз. За какую-то малую копейку он давал набрать сколько угодно воды, и пока взрослые набирали ведра, дети кормили лошадь запасенными корочками. Иногда во двор забредали женщины, как правило, бурятки, которые под диким секретом продавали омуля, только знакомым, и тайно. По рублю за хвост.
Уже в 90-е годы нижние этажи дома освободились – съехали жильцы, и как вспоминают жители других квартир, обширные помещения тут же заняли торговцы. Причем, они сменяли друг друга очень быстро – входа в магазин с улицы не было, потому покупатель не шел. Тем не менее, в 1994 году подвалы арендовала фирма «Евросиб», которая торговала всем, чем можно – от электромясорубок за 58 тысяч рублей и шлифовальных машин, до моршанского «Беломорканала», который стоил 105 рублей за пачку. Здесь же, в подвале можно было купить и консервированные яблоки, и кетчупы, и капусту. В 1997 году в подвалы въехал магазин «Сильва», торговавший семенами и товарами для дома.
Лысина Хрущева
Место на углу Тимирязева и Декабрьских событий было знаменито еще и тем, что тут очень давно, еще с первых лет советской власти, был «перевалочный» транспортный пункт автобусов, а потом и трамваев. Еще в 1927 году возле дома была одна из остановок маршрута «Протока Ангары - Рабочая слобода». Автобус останавливался на Рабочем мосту, «барахолке» и у старинного дома Винокурова, а потом ехал дальше, остановка за остановкой - к протоке Ангары. Отсюда, с угла Тимирязева и Декабрьских событий, в 1967 году журналисты газеты «Иркутский строитель» наблюдали отправление первого трамвая за Ушаковку.
Трамваи создавали неимоверный шум. «Я в этом доме родился, и практически не замечал шум, а с непривычки это было тяжело вынести, - говорит Владимир Караваев. - Трамваи были гремучие, особенно двойные, которые ездили на сцепках. Иногда по ночам я выглядывал из окна – а там яркий свет, как днем, рабочие что-то делают. Потом у нас на углу поставили первую автоматическую стрелку, раньше люди ломиком, или каким-то специальным инструментом переключали стрелку вручную. А на автоматической стрелке стоял, видимо, какой-то мощный электромагнит, и когда стрелка переключалась, было полное ощущение, что дом подбрасывает. Несколько дней грохотало бешено при каждом переводе стрелок, чуть ли не каждые 10-15 минут. Потом исправили, стало тише».
А еще мимо углового дома на Тимирязева и Декабрьских событий ездили все правительственные и зарубежные делегации. Жители дома видели, как проезжал Фидель Кастро, Никита Хрущев. Одному из жильцов, фотографу-любителю даже удалось забраться с фотоаппаратом на удобную позицию, чтобы снять во время проезда Хрущева. Но Никита Сергеевич как раз в этот момент отвернулся, и молодой человек получил при проявке только лысину Хрущева.
Около дома собирались демонстранты, направлявшиеся на сквер Кирова. «Люди, которые доходили до нашего дома, созревали, чтобы по случаю праздника выпить, дом был очень удобно расположен, прямо на углу двор, - рассказывает Владимир Караваев. - И если утром выходишь куда-нибудь на демонстрацию, все лавочки уже засижены желающими взбодриться, веселыми демонстрантами. Соседи на них особенно и не ругались – все-таки праздник».
В свое время жители домов по Тимирязева сильно ждали Горбачева, все генсеки до этого ездили по этой улице, так как путь был из аэропорта по 1-й Советской, Декабрьских событий, Тимирязева, к правительственной резиденции на Карла Маркса. И потому многие даже заготовили плакаты, стояли, ждали. Дороги как всегда перед приездом высоких гостей перекрыли, стояли милиционеры. А Горбачев первый почему-то изменил маршрут, и жители Тимирязева остались с плакатами, но без генсека.
Фото Василия Татарникова
Сегодня в доме по Тимирязева, 55 почти не осталось старых жильцов, которые еще помнили прежние, даже и советские времена. Старшие ушли из жизни, многие разъехались по другим квартирам. Потихоньку дом заселился другими хозяевами. У дома совсем другая жизнь.
Партнер проекта - сервисная компания «Колымская».
Возрастное ограничение: 16+
В наших соцсетях всё самое интересное!
