Уходя, оставьте Свет; мы прибили дневник огромным ржавым гвоздем к деревянной лавке
27 апреля 2026
Мы не живем на показ, а показываем жизнь. Эти слова Елены Свижак стали основой проекта Глагола38 и сервисной компании «Колымская», посвященного исторической памяти.
До конца учебного года остается месяц, и Глагол38 решил опубликовать отрывки из воспоминаний Бориса Леонтьева, однокурсника Александра Вампилова. Текст был подготовлен более тридцати лет назад, но с ним мало кто знаком до сегодняшнего дня.
На фото: работая ежегодно осенью в колхозе, ребята выдумали делать фотокартины. По памяти они восстанавливали какую-то известную картину и воспроизводили её. Здесь изображена картина Ильи Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану».
Летом шестьдесят первого года мы уже закончили университет. Саня работал в газете «Советская молодежь», а я собирался поступать в аспирантуру. Нужно было сдавать экзамены, и для подготовки к ним я ушел из музея, где работал с окладом 50 рублей в месяц. Я уже тогда просто ночевал у родственников: утром рано уходил, поздно вечером приходил. Узнав о моем положении, они вообще отказали в ночлеге. Без работы, без крыши над головой я оказался в буквальном и переносном смысле на улице. Идти мне было некуда, ждать помощи неоткуда.
Я ходил по городу, стучался в ворота глухих заборов; навстречу мне выходили зловещие, тугоухие старухи и старики, мерили меня взглядом с головы до ног, называли цифру, от которой у меня темнело в глазах, а те гремели засовами. Я снова брел к воротам с надписью «Осторожно, злая собака!».
Город, который я считал своим в студенческие годы, был населен такими безразличными существами, что казался необитаемым. Я уже начал впадать в отчаяние. Но впереди была надежда. Надо было бороться.
Ночью я нелегально ночевал в студенческом общежитии, а днем искал угол. В один из дней, когда у меня от голода уже слиплись стенки желудка, мне встретился приятель и дал 6 рублей. Я выпил воды и пообедал. На остальные два рубля шестьдесят две копейки купил два томика Александра Блока.
Иду по улице, держу в руках две книжки и думаю: «А дальше-то что?» И вдруг откуда-то сверху, как Глас архангела, голос Сани. Он шел на 2-ю Железнодорожную, где жил у брата.
Только ему я рассказал о своих мытарствах. Он задумался ровно на секунду и потащил меня за собой. Мы подошли к деревянному дому, на крылечке которого стояла женщина. Саша представил меня и сказал, что я буду жить у нее, если она не будет возражать. Оплата будет прежней, как и условились.
Саша показал мне комнату, где была довольно скудная меблировка - кровать, стол и стул и предложил мне этим пользоваться, и чтобы я больше ни о чем не беспокоился.
После этого мы с ним пошли на 2-ю Железнодорожную.
Анастасия Прокопьевна, Санина мама, угостила меня таким сладким чаем с лимоном, вкус которого я помню до сих пор.
Вечером я пришел в мое жилище, вернее, Санино, с чемоданом книг. После этого мои дела пошли на поправку, я сдал экзамены, получил комнату и стипендию.
Саша отказался от денег. Так я остался у него в долгу, долгу неоплатном, ибо какими деньгами можно отплатить за участие, дружескую поддержку, за те братские узы, которые возникли в университете, которые на порядок выше кровных уз людей, в трудную минуту способных на подножку.
Чем дальше уходят годы юности, тем больше вспоминаются студенческие годы, и теперь даже не можешь найти оправдания и разумного объяснения нашим проделкам, иногда просто жестоким.
Уходя, оставьте Свет: самостоятельную жизнь я начала в коротком пальтишке и старых ботинках
На первом курсе мы были в колхозе «Идеал» (деревня Тютрино), и дежурные вели официальный дневник дежурств. Мы с Саней прибили этот дневник огромным ржавым гвоздем к деревянной лавке под навесом и даже гвоздь внизу загнули. Потом забрались на крышу и закрыли дымоход на трубе комнаты, где жили девчонки.
На фото: Виктор Васнецов, «Богатыри»
День был пасмурный, и печь топилась. После этого начались оргвыводы.
Наш руководитель Комогорцев Иван Иванович, партийный студент, но старше нас годами, кричал нам: «Общественное хулиганство, вандализм». И отправлял нас в город, чтобы нас же вышвырнули из университета.
Я постарше Сани и уже успел поучиться в горном один год да вдобавок не был комсомольцем. У Сани дела были похуже: он был комсомольцем и числился на курсе кандидатом.
Девчонки пошли к Ивану Ивановичу уговаривать его. А мы с Саней взяли гитару, разожгли костер, когда стемнело, и сочинили романс под гитару с такими словами: «О чем спою, о чем про плачу, кому тоску свою назначу».
Сидели у костра, Саня играл на гитаре. Я был совершенно спокоен, а Саня с подозрением спрашивал: «А чего это ты такой спокойный? У тебя что, мохнатая лапа?»
«Да нет у меня никакой мохнатой лапы».
Отложили дело до утра. Девчонки вроде бы уговорили Комогорцева, он тянул до обеда. Дело замяли. С тех пор началась наша дружба.
На фото: военные сборы, станция Ага Читинской области, 1959
До этого он относился ко мне с каким-то подозрением. Он в своем стремлении к правде, в поисках истины бывал подчас грубым. После моего ухода из музея не помню, почему, но за документами моими к Алексею Ивановичу Фатьянову, тогдашнему директору музея, ходил Саня. Вышел он разъяренный, но с документами.
Фатьянов, отдавая документы, сказал ему: «Не знаю, как уж он у вас учился, но у нас он работал плохо».
Саня ему ответил: «Не знаю, как уж он у вас работал, а у нас он учился хорошо».
И чаще всего вспоминается последний год. Володя Мутин вспоминал, что летом 72-го года они зашли к Саше с однокурсниками и не застали его, и больше им не пришлось его увидеть.
А в тот день история имела продолжение. Они зашли ко мне. И я рассказал им о нашей встрече с Сашей 6 июня.
Дело было так. Мы с А. Гладких, нашим общим знакомым, зашли к Сане с авоськой, наполненной бутылками венгерского вина. Он несколько удивился нашему приходу с вином в непраздничный день. Мы открыли вино и сказали, по какому поводу. Был день рождения Пушкина.
Саша просиял. Мы подняли тост за поэзию. А потом я ему сказал, что следовало бы этот день отмечать ежегодно как праздник поэзии, разума, свободы, что олицетворял собой Александр Пушкин. Собираться друзьям и обязательно на природе.
Он поддержал эту идею, и мы выпили за установление традиции, за день Пушкина. Мы решили распространить эту идею среди своих друзей и на следующий год собраться... Следующим был 73-й.
Уходя, оставьте Свет: газетная вырезка под старым буфетом
Все-таки мы потом решили отмечать этот день с друзьями и вместе с Сашей и отправились на кладбище к его могиле. Потом это стало традицией. Так продолжалось несколько лет, пока общество не догадалось учредить Пушкинский день. Пришла цивилизованная форма его проведения.
Но друзья не забывали помянуть и Сашу Вампилова, который явился одним из его учредителей в Иркутске.
Партнер проекта – сервисная компания «Колымская».
Возрастное ограничение: 16+
В наших соцсетях всё самое интересное!
