Новости

далее...

Рекомендуем посетить

Наличники Иркутска на выставке

Персональная фотовыставка Ярослава Шиллера «Panta rhei - наличники Иркутска» начинает свою работу в Арт-галерее «DiaS»
далее...

Прямая речь

далее...

Среда обитания

Среда Петрова №13

Нехитрая могила Пастернака

Была не одинока и, однако,

По новым людям детски голодна.

Трава на ней как будто привставала,

Чтобы услышать наши голоса.

Это Евгений Евтушенко написал пятнадцать лет назад. Уже тогда он, наверное, знал, что попросит похоронить себя рядом с Борисом Леонидовичем.

Он отказался выступать на том известном собрании, когда почти вся страна поддержала «Я не читал Пастернака, но осуждаю», и во время голосования вышел из зала. В советское время на это подвигнуться мог далеко не каждый, понимая, что в один миг может окончиться не только карьера, но и спокойная и счастливая жизнь.

Когда они познакомились, Жене был совсем юным. Об этой истории много написано, но я хочу просто напомнить одну из первых строк, написанной лауреатом Нобелевской премии нашему герою: «Вы сегодня читали у нас и трогали меня и многих собравшихся до слез доказательством своего таланта. Я уверен в Вашем светлом будущем». Кто-то сказал, что Пастернак выписал ему путевку в жизнь. А в биографии сибирского поэта день 3 мая 1959 года – день знакомства – отмечен отдельной датой.

 

Вспоминаю, что писал по Пастернаку сочинение в десятом классе. Мне очень врезались первые четыре строки:

 

Я пропал, как зверь в загоне.

Где-то люди, воля, свет,

А за мною шум погони,

Мне наружу ходу нет.

 

Молодой Евтушенко шел почти по этой линейке: партийные собрания и негодования властей, а спасли его, все-таки, другие времена в стране. Евтушенко выдвинули на Нобелевскую премию в шестьдесят третьем, но тут же задвинули с формулировкой «объем произведений пока ограничен». Позднее попытки, думаю, повторялись, но мы так и не увидели портрет Евгения Александровича на обложке «Time», как его старшего друга, «великого поэта и никакого не контрреволюционера».

 

Вспоминаю две встречи с Евгением Александровичем, на которых посчастливилось побывать. Первая состоялась в Молчановке в рамках его 75-летнего юбилея. Он читал часа три, если не больше, почти не переставая. И мне, видевшему выступающего Евтушенко на стадионах только на ютубе, было очень понятно тех, кто ходил на эти встречи. Уже немолодой человек, тяжело передвигавшийся (это уже вторая встреча в Иркутском университете летом 2015-го), он начинал читать стихи и забывал обо всем – о своих невзгодах и болезнях, сложностях и перипетиях. Он был весь в них, своих стихах. И мы, все, кто был там, были там же – в его стихах.

Его биография была полной – с властью и против нее, в России и Америке, с красивыми женщинами и умными мужчинами, с земляками и почитателями. Сейчас многие пишут об его разногласиях с Распутиным, вспоминая эти юношеские истории с шампанским «Вдова Клико». Но это не заменяет одного – таланта.

 

Пару дней назад меня пригласили поучаствовать в проекте одного из иркутских телеканалов. Вместе с писателем Юрием Барановым, молодым режиссером Юрием Яшниковым и великим Евгением Евтушенко мы читали «Людей неинтересных в мире нет».

Мне достались эти восемь строк:

«Да, остаются книги и мосты,

машины и художников холсты,

да, многому остаться суждено,

но что-то ведь уходит все равно!

Таков закон безжалостной игры.

Не люди умирают, а миры.

Людей мы помним, грешных и земных.

А что мы знали, в сущности, о них?»

 

А после читал сам Евтушенко.

«Что знаем мы про братьев, про друзей,

что знаем о единственной своей?

И про отца родного своего

мы, зная все, не знаем ничего.

 

Уходят люди... Их не возвратить.

Их тайные миры не возродить.

И каждый раз мне хочется опять

от этой невозвратности кричать».

 

И несмотря на то, что это было написано более полувека назад, каждая строка актуальна и сейчас, в дни, когда Евтушенко не стало. Я, конечно, больше о политике пишу, чем о литературе. Но не написать не мог. И немного в тени поэта постоять. И еще почитать. "Не разойдемся, пока не прикончим ребята, правда?". И немного вина. Вот такая она, среда. 

                                                                                                      Алексей Петров

 

Фото Максима Арзаева


05.04.2017