Новости

далее...

Рекомендуем посетить

Наличники Иркутска на выставке

Персональная фотовыставка Ярослава Шиллера «Panta rhei - наличники Иркутска» начинает свою работу в Арт-галерее «DiaS»
далее...

Прямая речь

далее...

Среда обитания

Среда Петрова №22

Я не часто гуляю по ресторанам, но в «Бродский» сходил бы обязательно. Как и в ресторан «Таганрог». В моем гурманском воображении там какое-то особенное меню и подают исключительно сорокоградусные напитки. И никаких тебе вин и шампанских.

Про ресторан «Таганрог» в Иркутске за последние сто двадцать семь лет знал только один человек – Антон Павлович Чехов. Вернее, он там отобедал, будучи в Иркутске в первые июньские дни 1890 года. А может там подавали и знаменитого карася в сметане. Больше сведений о ресторане не сохранились ни в одной из местных летописей и газет.

Ресторан «Бродский» - это, не сомневаюсь, дело будущего. Ресторачник может стать местом встречи прилетающих участников Иркутского международного книжного фестиваля, если он-таки станет традиционным. И видится ресторан, конечно, в здании иркутского аэропорта. Там обязательно будут русские пельмени – любимое блюдо поэта, жареный гусь, к которому он пристрастился за океаном, а по вечерам будут наливать кубинский ром с лимонным соком и ирландский вискарь.

Я ждал автобус в городе Иркутске,

Пил воду, замурованную в кране,

Глотал позеленевшие закуски

В ночи́ в аэродромном ресторане.

Вчера этим строчкам исполнилось пятьдесят пять лет. Молодой Йося Бродский в конце пятидесятых – начале шестидесятых находился в поиске себя и часто менял занятия: помощник прозектора (тот, кто готовил препараты) в морге областной больницы, кочегар в бане, матрос на пляже... Куда только не бросала жизнь молодого человека. А летом он уезжал в поездки с геологами. В 1959 году – в Якутию, шестидесятом – на Ямал, 1961 – вновь на якутские земли. Всегда с «Примой» в зубах, и это при всех его болячках, и рассказами о метафизической сущности поэзии, что совсем не приносило денежных знаков, однако необходимо было банально зарабатывать на пропитание.

Так в конце мая 1961 года он попал к Галине Лагздиной, которая десятью годами ранее открыла огромное месторождение угля под Нерюнгри. Кстати, советские женщины тогда дали жару в нашей стране, ведь главному геологу Южно-Якутской геологической экспедиции Сайме Сафиевне Каримовой присвоили Героя Соцтруда. Галина Юрьевна же стала почетным гражданином Нерюнгри.

Вот к ней и попал молодой Бродский. Всесоюзный нефтяной геологоразведочный институт, где начальником экспедиции была Лагздина, а в актовом зале которого Бродский начинал читать свои стихи. Так он оказался в Сибири.

Первая поездка в Якутск не могла пройти мимо Иркутска, однако нам известно только, что Бродский «прокантовался там две недели, потому что не было погоды. Там же в Якутске, я помню, гуляя по этому страшному городу, зашел в книжный магазин и в нем я надыбал Баратынского - издание «Библиотека поэта».

Это была тяжелая экспедиция, потому что в ней погиб молодой рабочий, собирающий и хранящий образцы горных пород, 18-летний Федор Добровольский. Иосиф тяжело переживал смерть коллеги (именно этим занимался и он) и написал два стихотворения.

Два года спустя, в шестьдесят первом, Иркутск всплывает в воспоминаниях его друга Сергея Шульца: Летели до Иркутска, оттуда в Якутск, из Якутска в Усть-Майю. Из Усть-Майи уже спецрейсом вылетели в поселок Нилькан и там ждали оленей.

Про Иркутск это все, только короткое упоминание. Но ровно годом позднее, 6 июня 1962 года, появляются эти строки.

Я пробуждался от авиагрома

И танцевал под гул радиовальса,

Потом катил я по аэродрому

И от земли печально отрывался.

Первым делом решил найти своих знакомых из Нерюнгри и спросить, а жива ли Галина Юрьевна. Вдруг она могла нам раскрыть следы пребывания в Иркутске. Увы, но в 2011 году она ушла, дав много интервью о работе, в том числе и в Учурской геологической экспедиции, но не раскрыв реальной картины мироощущения Бродского, кроме того, что было сказано на суде, в шестьдесят четвертом: «Когда отряд добрался до места назначения, Бродский отказался выполнять свои обязанности. Кроме того, он пытался заставить других техников, работавших в этой же партии, последовать его примеру. Его поведение было настолько возмутительно, что пришлось немедленно его уволить…О Бродском можно сказать: таким не должен быть советский человек. Ложь, полнейшее отсутствие понятия о совести и долге перед своими товарищами в тяжелых таежных условиях – это основные качества Бродского. Для него характерно нежелание работать».

Она не простила его за то, что он просто сбежал из экспедиции, сославшись больным. Бродский же почувствовал, что его душит «смертельная тоска и предчувствие неотвратимой гибели». И он летит в Ленинград.

И вот летел над облаком атла́сным,

Себя, как прежде, чувствуя бездомным,

Твердил, вися над бездною прекрасной:

Всё дело в одиночестве бездонном.

Не следует настаивать на жизни

Страдальческой из горького упрямства.

Чужбина так же сродственна отчизне,

Как тупику соседствует пространство.

Остались только эти строки.

Следов старшего геолога Виолетты Гаспаровны Тарасовой тоже найти не удалось. Миф о советском тунеядце разбило время. Такая она, двадцать вторая среда Петрова. 

                                                                                                Алексей Петров, историк

Фото И. Бродского из открытых источников в Интернете. 

 


07.06.2017