Уходя, оставьте Свет: на середняках всё и держалось
15 июня 2026
Мы не живем на показ, а показываем жизнь. Эти слова Елены Свижак стали основой проекта Глагола38 и сервисной компании «Колымская», посвященного исторической памяти.
Сегодняшние истории, которые в свое время рассказала Нина Николаевна Протасова, посвящены зарождению колхозной жизни в Нижнеудинске и военные годы.
До революции в одних селах Нижнеудинского уезда жили только переселенцы, в других состав населения был смешанным. В сводках 1920-х годов таких людей называли крестьянами-единоличниками. Они-то и обеспечивали зерном и другими сельхозпродуктами. Сеяли больше всего рожь озимую и ярицу (рожь яровую). Земля плодородная, и размеры наделов не ограничивались - паши и сей, сколько одолеешь. Вот и отличалось хозяйство крестьянское по тому, как работали. Кто ленился – прокормить себя не мог, кто трудился от зари до зари – создавали крепкое, ладное хозяйство.
Были хозяйства, которые можно назвать образцовыми, их владельцы осваивали новые культуры и получали высокие урожаи. Как пример, хозяйство Ефима Максимовича Смирнягина. Бухгалтер по специальности, он многое достиг самоучкой. Имел заимку, построил дом, распахал поле. Много читал, выписывал журналы по сельскому хозяйству, выращивал пшеницу, овес, ячмень, прямо в поле огурцы, снабжал ими полгорода – культура огурцов была новой. Развёл пчел, продавал на рынке мед, масло, творог. Имел пять дочерей и сына, напиливали дров и продавали на базаре зимой. Была у него жнейка и молотилка, три коровы, четыре овцы, не считая подроста.
Его называли культурным хозяином, так как он знал, когда пахать и сеять, что может расти на том или ином участке. Работали все дети от мала до велика, но в страдную пору нанимал рабочих, хорошо рассчитываясь с ними (пуд хлеба за день). В городе пользовался уважением за трудолюбие им умение не только пахать, но и сани, телеги делать, сбрую сшить.
Уходя, оставьте Свет: когда хлеб стал вкуснее конфет
При советской власти также трудился, по заданию Тулунской опытной станции вел большую работу, отмечался денежными премиями и похвальными листами. Но в период коллективизации был раскулачен, посажен в Канскую тюрьму, а семья выгнана из дома. От побоев потерял рассудок и был отпущен на попечение дочерей. В 1937 году был вторично арестован и расстрелян как «враг народа».
Первый колхоз в Нижнеудинске был образован в 1927 году. председателем был Баженов, потом Монастыршин, который возглавлял крестьянский комитет взаимопомощи. Назывался колхоз «Красный пахарь». Сначала вступило 12 семей, потом другие.
Контора колхоза находилась в угловом доме по улице Красных работниц, напротив дома заведующего паромной переправой Корецкого. Двор был небольшой, лошадей, коров – по одной от двора. Коров держали на скотном дворе в усадьбе Протасовых, конный двор был на территории современного тубдиспансера. Там же был и сельхозинвентарь, который сами сделали и приобрели: сани, телеги, плуги, сеялки, бороны, культиваторы. Потом через кредитное общество оформили покупку трактора «Фордзон». Трактор был маленький, но стало на нем выгоднее работать, зато с лошадьми было трудно – пугались его и долго не могли привыкнуть.
Земельный комитет выделил колхозу надел в 740 гектаров. Поля были расположены за городом на месте заимок и полей, сеяли пшеницу, а вот овощи не сажали – выращивали на своих огородах для себя.
Работали по бригадам: на Милицеской заимке бригадиром был Яков Домницкий – работящий, внимательный к людям, а Шумская создавалась только на время покоса.
В летнее время работа была очень напряженной, в начале создания колхоза в него вступили хорошие хозяева, которые умели и любили трудиться. Урожаи были хорошие, но на Метляевской заимке земля была жирная, хлеба нежились, не вызревали. Потом стали сажать все больше крупяных культур. На трудодни хорошо получали. А потом в колхоз стали вступать бедняки, которые работали строго по часам, у них хозяйств не было, они и трудиться в основном не умели и не хотели.
Выполняли разную работу. Туча находит – бегаем, стараемся закончить, и безлошадники уходили и не думали, что зарод не завершен и снопы не в суслонах.
В зимнее время работали только на скотном и конном дворах, чинили сбрую и инвентарь. Привлекали колхозников и на городские работы, особенно когда строили мост – возили лес, цемент, камень, песок. В целом же с вступлением в колхоз «голытьбы» дисциплина упала.
Фото из фондов Нижнеудинского музейно-культурного центра
Когда был создан колхоз «1 Мая», купили пять конных сеялок, 16 борон, завезли племенной скот, лошадей. Построили детясли, клуб, детскую площадку. Строили все. Одежда, обслуга, питание были за счет колхоза. Построили стадион, качели, карусель. Увлеклись футболом, городками. Хулиганства не было.
Тогда еще сельхозмашин было мало, а общественное животноводство только создавалось. Не было культурно-бытовых, медицинских учреждений. Слово «кулак» часто приклеивалось к хорошим труженикам, а их раскулачивание стало системой. В состав раскулачивших входила деревенская беднота. Им шло 25 процентов экспроприированного зернового фонда. Это было выгодно тем, кто не затрачивая сил, получал часть зерна и имущества.
Правила раскулачивания дополнялись на местах, что открывало бесконтрольную возможность уничтожать середняков, которые вступали в колхозы. На середняках всё и держалось. Там, где не было тружеников, отобранное у «кулаков» не шло на пользу – сено гнило неприбранное, сельхозинвентарь валялся и становился непригодным, скотина не получала ухода и погибала.
1930 год был неурожайным. Урожай считали не скирдами, а снопами. И тогда же стали усиленно размещать посевы льна-долгунца. Культура давала хороший урожай, не успевали убирать. Привлекали городское население, которое надо было кормить: забивали быков, коров, свиней.
Уходя, оставьте Свет: мы прибили дневник огромным ржавым гвоздем к деревянной лавке
В 1931 году выбора не осталось – или иди в колхоз, или покидай обжитое место. Села и деревни наполовину опустели. Не осталось частного сектора, не осталось и любви к крестьянскому труду. Любовь вытравило принуждение. Сдавали по одной корове в общее стадо, у кого была одна – оставляли себе, но так как сильны были привязанности к своему, то началось растаскивание сена.
Особенно ярко это было видно по лесозаготовкам, которые стали обязательными. Колхозы обязаны были, по плану райисполкома и в ущерб своему хозяйству, поставлять запланированную рабочую силу в распоряжение лестранхозов. К каждому из них был прикреплен комиссар. План любой ценой. Ни дня отдыха. Месяцами не отпускали колхозников помыться в бане.
Хозяйство колхозов развивалось медленно, но постоянный настойчивый труд колхозников увеличивал стоимость трудодня, следовательно, повышался и жизненный уровень тружеников.
В 1930-е Нижнеудинск становится промышленным городом. Здесь основаны слюдяная и кондитерская фабрика, строятся ремонтно-механические мастерские, кирпичный завод, мясокомбинат. Город не был прифронтовой полосой, но война 1941 года стала ощущаться очень быстро. Это не только недостаток продуктов, но и ожидание весточки от сыновей и братьев, замена их в цехах, на полях и у станков. На тракторах работали девушки. У молодой трактористки Тани Реутовой часто ломался трактор. Сцепит Таня зубы, по щекам слезы, а с поля не уходит, пока не вспашет.
О прохождении эшелонов знали не точно, и тогда по двое-трое суток сидели матери на вокзале, встречая каждый эшелон с надеждой увидеть родного человека. Мать бежит за вагоном, платок с головы сполз, концы волос по ветру разметались. А она все бежит и бежит, ничего не замечая, кроме лица сына.
На фото: старое здание вокзала Нижнеудинск
А потом ожидания весточки с фронта. Торопились с ответом на фронт, в письме старались утешить, успокоить солдата, писали, что живут хорошо, про посадку и копку картофеля, о хозяйстве, собаке и кошке. И эти строки создавали настрой солдату.
Все подростки работали в колхозе: сгребали горох, научились вязать снопы, убирали морковь, турнепс. У себя в городе мы ели хлеб с кусками картофеля, который за черноту называли «динамитом», а в колхозе был настоящий хлеб – большие круглые булки, а к нему толченая картошка с малосольными огурчиками – это было настоящим пиршеством.
Дети до десяти лет уже многое умели. Ежедневно слушали последние новости из репродуктора в виде большой черной тарелки. Ходили в госпиталь, писали за раненых письма, читали им книги, ставили небольшие сценки – мы были желанными гостями. Для питания медперсонала – 600 грамм хлеба, супчик. Раненые видели нас, предлагали свою пищу, но мы стеснялись брать. Работа сложная, больные часто есть не могут, нервничают, пища остывает, идешь подогревать с третьего этажа на первый.
Очень трудно было доставлять раненых. Транспорта госпиталь не имел, и с вокзала носили на носилках. Хорошо, когда 4-6 человек к носилкам, а бывало и по двое. Раненый видит, что мы выбивались из сил, говорит, что сам дойдет, а где уж ему самому?
Операции и днем, и ночью, но ни инфекций, ни повторных заживлений не было.
Фото из фондов Нижнеудинского музейно-культурного центра
Мы всегда знали время прихода почтальона. Обычно встречала его мать. Но в этот роковой день у ворот калитки оказалась я. Взяв письмо с незнакомым почерком, быстро открыла и прочла, что «ваш сын Протасов Анатолий Иннокентьевич пал смертью храбрых…»
Прошли годы. Я стала учителем истории. Тщательно готовилась, ибо понимала ответственность за то, насколько полно и правдиво донесу до учащихся тему войны, смогу вызвать интерес к патриотическому подвигу армии и народа. Я прошла школу войны, школу жизни. Военная биография – это биография моего поколения. Мы научились быть ответственными в работе, трудиться на совесть, помогать друг другу, быть бескорыстными. Мы полюбили жизнь, как бы трудной она ни была.
Партнер проекта - сервисная компания «Колымская».
Иван Алексеев, для Глагол38
Возрастное ограничение: 16+
В наших соцсетях всё самое интересное!
